–– Делай что и я, –– сказала я. –– Пойдем, будет весело.

–– Я тебя научу, –– предложил Фред, но Фрэн покачала головой и застучала ноготками. ––– Фрэн...

–– Я сказала нет.

–– Хорошо, хорошо. Может, тогда следующий? –– предложила я, но Фрэн уставилась в пол, будто хотела в него закопаться. –– Ты. –– Я обернулась к Фреду, у которого был озадаченный и ошарашенный вид сдавшегося, и схватила его; он усмехнулся и подал мне руку. –– Делай так, –– я потянула его к танцевальной площадке.

Мелодия была яркой и живой, того типа, что натягивают каждую струнку вашего тела, пока не заставляют двигаться. Фред взял мою руку и закружил меня в танце. Скок – подскок – хлопок – вращение. Фред в этом был хорош, ну или хорошо притворялся, что знал как танцевать.

Вращение – подскок – подскок – сменить партнера. Без понятия, что я делала, да это и не казалось важным. Повторяла шаги, но мой новый партнер делал все наполовину, непоследовательно крутя и поворачивая меня.

Подскок – подскок – подскок – хлопок – сменить партнера. Воздух горячий, тяжелый и чистый. Мой новый партнер с улыбкой толкнул меня в нужном месте. Вращение – поворот. Девочка рядом со мной подмигнула и сказала: –– Нет, не так. –– Хлопок – снова сменить партнера.

Моим партнером стал Питер: лицо раскраснелось, глаза заблестели, когда мы помешали движению друг друга. Я наступила ему на ногу, он хромал (или притворялся) следующие шаги. Я рассмеялась в знак извинения. Хлопок – кружение – кружение. Я отклонилась назад, отдаваясь импульсу.

Только услышав, как ученики хлопают в ладоши, мы поняли, что танец закончился. Мы врезались друг в друга, пытаясь остановиться и Питер заулыбался – правда заулыбался – а я задохнулась от смеха. Музыканты сорвали аплодисменты и заиграли снова. Быстрее.

Я усмехнулась.

–– Пойдем еще раз?

Он взял мои руки в свои.

11

Нейт не соврал. Нас кормили хорошо. Завтрак был столь же впечатляющим, как и ужин. Впервые яйцам не нужна была соль. Им ничего не нужно было; солили их в меру, а консистенция была однообразной как у заварного крема. На тарелке лежали тоненькие кусочки бекона, еще шипящие, и стояла целая корзина золотого мягкого печенья с маленькими горшочками масла и джема. Дети за соседними столами активно орудовали приборами, подчистили свои тарелки и попросили добавки. За нашим столом успели поесть Питер и худощавый мальчик (имя которого, как я узнала, было Цезарь – я спросила об этом Бекки). Я сдала пару укусов – оказалось так вкусно, что стыдно не доесть – но мой живот крутило – никакого места еде.

–– Как думаешь, чему они будут нас учить? –– Фред уже уменьшил свой бисквит до крошек, размазывая и намазывая их клубничным джемом, пока Питер не отнял у него горшочек.

–– Ну это же школа, так. Значит, школьным предметам, –– произнесла я, пытаясь убедить себя.

–– А твоя сестра не... Не она ли руководит этой школой? Неужели она ничего тебе не сказала? –– спросил Фред.

–– Нет. Сказала только, что школа для простаков. –– Я ее ни о чем не расспрашивала, даже не позаботилась, посчитав, что раз Алекса была ответственной, ничего дурного не произойдет. А сейчас захотелось.

–– Мы будем изучать предметы простаков, я думаю. Как...–– Чем занимаются простаки, не похищенные приключенцами? –– В лагере.

–– Или как сбежать из лагеря, –– пошутил Фред.

А Питер предложил:

–– Правильный способ попасть в плен.

С другой стороны стола глаза Цезаря ненадолго оторвались от тарелки, и он снова затолкал кусок бекона в рот.

–– Может, это просто нормальная школа, –– тихо прошептала Фрэнсис, едва достаточно, чтобы мы расслышали ее за гулом завтрака. –– Может, единственное, чем она отличается, так это тем, что они приняли простаков.

Я обернулась к сестрам-маджидкам. Они сидели за дальним концом стола на сдвинутых вплотную стульях, склонив головы. Они болтали только друг с другом и игнорировали нас с тех самых пор, как мы сели. Я спросила:

–– А что вы, ребята, думаете? –– И почувствовала себя глупо: а вдруг они не говорят по-вестренски.

Они замолчали, и под их взглядами мне сделалось как-то не по себе. Спустя минуту, которая показалась мне вечностью, одна из них сказала:

–– Они будут учить нас тому, что мы должны знать.

–– Это действительно очень полезно, –– заметил Питер.

–– А вам стоит узнать, –– подхватила вторая, –– что мы торчим здесь без причины. Мадж заботиться о своих подданных, –– закончила она властно.

Питер фыркнул и высказал то, о чем мы все подумали:

–– Даже о простаках?

–– Мадж заботится о семье. Всей семье. Это их обязанность.

–– Тогда почему вы здесь? –– спросил он.

Прежде чем они ответили, раздался звон и заметались сервировщики, смахивая с нашего стола тарелки, даже если на них оставалась еда. Цезарь вцепился в последние три печенья – так быстро, что я и моргнуть не успела – и рассовал по карманам.