Пристыженный восходитель перестал задаваться. Более того, он стал совершать поступки, доселе не свойственные ему.

Как-то на празднике Джгвиб он выиграл пять схваток. Оставалась еще одна. Его последним противником был Нопе. Кто же станет первым? Большинство не сомневалось в победе Чхумлиана.

– Будешь бороться или сразу сдашься?
– спросили Нопе.

– Конечно, буду.

Драчун Нопе исподлобья посматривал на друга - соперника. Поединок начался фейерверком красивых тк: оба партнера умели бороться...

Но вот Чхумлиан провел прием, и Нопе, описав в воздухе дугу, - едва не оказался поверженным. Хохот поднялся на весь свиф. Кто-то из остряков кричал:

– Нопе, продержись хотя бы минуту, козу подарю.

В глазах Нопе светилось отчаяние.

Чхумлиан провел подсечку, и колено соперника кнулось земли. Еще больший поднялся смех. Свиф поощрял Своего любимца. Брось его через себя, Чхумлиан брось.

Нопе пошел с подножкой, но, налетев на контрприёмы заплясал на одной ноге. Толкни его чуть, и он бы свалился. Но Чхумлиан не воспользовался моментом. Более того, он сам вскоре оказался в затруднительном положении и, к удивлению зрителей, коснулся коленом земли

– Ничья, - объявил судья.

– Ничья, - подтвердил Чхумлиан.

И никто тогда, кроме Нопе, не догадался, что Чхумлиан специально сделал ничью. Он не хотел, чтобы над другом смеялись.

Урок Виссариона не прошел даром: сын учился управлять своим честолюбием, вкушая ощущения иного, высшего, порядка.

Конечно, он вовсе не собирался в будущем отказы. ваться от побед. Спорт есть спорт. И надо побеждать, но только если это красивая, человеческая победа.

Като

Игры, спортивные состязания, здоровый крестьянский труд и все это на чистом воздухе не проходили даром: Чхумлиан вырос в ладного юношу. В шестнадцать лет его взяли на заработки в Зугдидский район - копали ямы, канавы. С отхожего промысла вернулись поздней осенью. Чхумлиан привез домой первые заработанные деньги. Виссарион пересчитал их, похвалил. Сын почувствовал себя вполне взрослым челове.ком. ХО телось действовать, работать. Но надо было ходить в школу, учиться. А со школой получалось не совсем ладно. С первого класса он учился хорошо. После тифа, в тяжелое для семьи время, начались пропуски занятий, потом он и Ева оставили школу; В пятый класс пошел только в 1945 году, усевшись за одну парту с маленьким Леваном, соседским мальчиком. У нового пятиклассника пробивались усы. Почувствовав себя переростком, Чхумлиан вновь забросил занятия. «Буду работать», заявил он дома. Через год, по настоянию отца, он все же вернулся в школу, но теперь уже в вечернюю, где учились не только его ровесники, но и люди постарше.

Как и ко всем в свое время, к Чхумлиану пришла любовь. В семнадцать лет он влюбился в Като Барлиани. Сколько раз он играл с ней в прятки и ловитки, ходил за гэхом и малиной, сколько раз дергал за косу, не удосуживая особым вниманием. Он даже не заметил, как из босоногой занозы за какие-нибудь три-четыре года выросло очаровательное существо. Като стала стройной и величавой. Лицо ее, не поддающееся загару, поражало белизной. Она хорошо пела, танцевала, играла на гитаре, пандури и была всегда в центре девичьей компании, собиравшейся под ясенем у Мацхвар или у ее дома.

Чхумлиана неудержимо тянуло к Като, ему. постоянно хотелось ее видеть, слышать... Но девушка нравилась не только ему, на нее поглядывали все лагамские парни, да что лагамские - всей Местии, И это больно кололо сердце.

Чхумлиану хотелось скорее дать понять Като, что его детская небрежность по отношению к ней давно прошла и что она для него отнюдь не безразлична. Но как просто было играть, и как, сложно теперь сказать два-три слова.

Чхумлиан томился от невысказанных чувств. Как-то утром он подкараулил Като у нарзана и спросил:

– Кто это тебе все пишет?

– Кто пишет? Хотя бы вот...

Чхумлиан достал из кармана конверт.

– А ты что, почтальон?

Смущенный юноша сунул конверт на старое место.
– Я пошутил...

Пути любви они такие странные И зачем пришла в голову эта нелепая шутка с пустым конвертом еще обидится,

Раскачивая кувшином, Като удалялась вверх по улице. Ее стройные ноги легко ступали по черным сланцевым плитам. Чхумлиан догнал девушку у Мацхвар.

Тольно ты не обижайся. Давай я помогу.

И хотя до налитки оставалось совсем немного, девушка, к радости Чхумлиана, отдала ношу: пусть себе несёт... если ему так хочется.

Она позволила ему помочь Это же что-то! Прыгая, с камня на камень, ободренный юноша сбежал вниз к свифу. Вечером, ногда совсем стемнело, он подошел к дому Като и простоял у ворот, пока не погасли окна. Было слышно, как трутся в закуте козы. Уходить не хотелось.

А утром следующего дня его вновь потянуло к верхнему дому. Он слышал за забором голос Манял, матери Като. Заглянул в щель: Като рубила дрова. Собравшись с духом, Чхумлиан распахнул калитку. Гамарджоба! Пришел с Кабарды на заработки