Предвкушающая удовлетворённая ухмылка Одержимого мне не понравилась. Сразу появилось бредовое подозрение, что это всё он подстроил специально, заранее рассчитывая на такой результат. Хотя ответ мужчины меня всерьёз озадачил; я ожидала совсем другого.

— Поцелуй, — просто сообщил он, внимательно вглядываясь в моё лицо и, кажется, пытаясь отыскать там какие-то строго определённые эмоции. — Нормальный поцелуй.

— Зачем тебе это? — растерянно уточнила я. Ветров пожал плечами, но всё-таки ответил.

— А почему нет? Не деньги же у тебя брать, — хмыкнул он. — И вообще, ты спросила — как, я ответил. Что непонятного?

Действительно, что?

Я неуверенно качнулась в его сторону, но растерянно замерла, так и не сделав шаг.

— Ты слишком высокий, я так не дотянусь, — поделилась я своим неожиданно возникшим затруднением. Нет, при желании, если подняться на цыпочки и заставить его слегка наклонить голову, получится, но… это ведь неудобно.

— И это всё, что тебя останавливает? — хмыкнул он, отклеиваясь от стены. Подошёл к кровати, присел на край, расслабленно положив ладони на бёдра, глядя на меня со странным выражением. Выжидательно, чуть насмешливо, с непонятным затаённым раздражением.

Я в ответ неопределённо передёрнула плечами, подошла ближе, оказавшись между его разведённых коленей. Кровать хоть и была высокой, но мы всё равно теперь поменялись ролями: голову задирать приходилось Ветрову.

Хотя, казалось бы, ничего особенно ужасного мужчина не потребовал, — что со мной будет от одного поцелуя? — но я почему-то чувствовала сильное волнение. Сердце подскочило к горлу, оставив в груди пустоту, и стучалось торопливо, сбивчиво. Мелькнула малодушная мысль как-нибудь уйти от «оплаты», но я тут же устыдилась. Он меня за язык не тянул, сама спросила, как его отблагодарить, а теперь что — на попятную? Гадко это. Ветров ведь тоже мог попросить что-нибудь гораздо менее безобидное, а так… Мне и самой любопытно. К тому же, он наверняка ожидает от меня какого-то подвоха, будет приятно немного удивить.

Всё было легко в теории, а на практике я положила ладони на плечи мужчины с большой неуверенностью. Ткань комбинезона на ощупь была приятной, гладкой и шелковистой, но я поймала себя на крамольной мысли, что предпочла бы чувствовать под руками его кожу. Горячую, влажную от разбивающихся о плечи водяных струй и сбегающих вниз капель…

Я судорожно сглотнула, пытаясь сосредоточиться на реальности. Картинка засела в памяти так крепко, что вытравить её оттуда не представлялось возможным. Мужчина смотрел на меня пристально, внимательно; насмешка тоже присутствовала, но уже какая-то пустая, будто он просто забыл стереть это выражение с лица. А я вдруг не к месту, — или, наоборот, очень кстати? — подумала, что его нечеловеческие глаза не только пугают, но и завораживают. Как пропасть, когда стоишь на её краю и смотришь вниз.

Скользнула руками по широким плечам, одной осторожно обняла за шею, а второй — накрыла гладкую щёку. Медленно провела ладонью по коротко остриженным волосам, машинально двинула руку обратно, «против шерсти», с шеи на затылок. Волосы на ощупь оказались жёсткими, грубыми и даже почти колючими, как и сам их хозяин.

Ну вот, опять он ассоциируется у меня с кактусом!

Нервно и торопливо облизав пересохшие губы, я наконец-то решилась. Поцеловала мягко, осторожно; слегка прихватила губами нижнюю губу, потом — верхнюю, потом провела языком, пробуя на вкус и углубляя поцелуй. Это было очень странное и неожиданное ощущение — обнимать и целовать мужчину, остающегося при этом неподвижным, не пытающегося обнять в ответ или как-то повлиять на происходящее. Правда, понять, нравится оно мне или нет, я не успела. Одна рука Одержимого крепко обхватила меня за бёдра, вторая — легла на затылок, и инициатива полностью перешла к нему.

Я поначалу растерялась, даже почти испугалась, но быстро сдалась и смирилась, махнув рукой. Будь что будет. Тем более, поцелуй мне нравился. Нравилась властная уверенность мужских губ, нравилась искренняя и откровенная жадность. Даже вечная бесцеремонность и наглость ротмистра сейчас были к месту, и не раздражали, а, напротив, зачаровывали и непривычно будоражили кровь.

Увлечённая, я даже не заметила, в какой момент Ветров откинулся на спину, и не поняла, как оказалась сидящей на нём верхом. Одной рукой он продолжал придерживать мою голову, когда-то успев намотать волосы на ладонь, — видимо, чтобы не лезли в лицо, — а второй исследовал моё тело, и почему-то плотная ткань комбинезона совершенно не мешала ощущать прикосновения.

Очнулась от этого сладкого дурмана я внезапно, когда мужчина принялся со спокойной уверенностью расстёгивать на мне одежду.

Одной рукой я упёрлась в его грудь, второй борясь за целостность наряда. И опять, как в прошлый раз, прибегать к более агрессивным способам борьбы за свободу не пришлось: Одержимый выпустил меня без возражений. Вернее, выпустить-то выпустил, но руки его преспокойно и даже как-то по-хозяйски разместились на моих бёдрах.

— Речь, кажется, шла только о поцелуе? — хмурясь в довольно неубедительной попытке скрыть неловкость и смущение, проговорила я, торопливо застёгивая комбинезон. Пальцы плохо слушались, но я старалась.

— Увлёкся, — явно не испытывая никакого раскаяния, сообщил Ветров, внимательно наблюдая за мной. Я раздосадованно поморщилась и попыталась подняться, но мужчина в этот раз не пустил, удерживая за бёдра. — Хочешь, я тебе ещё чем-нибудь помогу?

— То есть? — удивлённо переспросила я.

— Мне понравилось, как ты благодаришь, — сообщил он с весёлой ухмылкой.

На этот раз пощёчины не вышло. Ротмистр легко перехватил мою руку за запястье, поймал вторую и перекатился по кровати, оказавшись сверху.