Как засветлевшая от Мэри

Передзакатная заря.

И чей-то душный, тонкий волос

Скользит и веет вкруг лица,

И на амвоне женский голос

Поет о Мэри без конца.

О розах над ее иконой,

Где вечный сумрак и хвала,

О деве дальней, благосклонной,

В чьих взорах – свет, в чьих косах – мгла.

Ноябрь 1906

В синем небе, в темной глуби

Над собором – тишина.

Мы одну и ту же любим,

Легковейная весна.

Как согласны мы мечтами,

Благосклонная весна!

Не шелками, не речами

Покорила нас она,

Удивленными очами

Мы с тобой покорены,

Над округлыми плечами

Косы в узел сплетены.

Эта девушка узнала

Чары легкие весны,

Мгла весенняя сплетала

Ей задумчивые сны.

Опустила покрывало,

Руки нежные сплела,

Тонкий стан заколдовала,

В храм вечерний привела,

Обняла девичьи плечи,

Поднялась в колокола,

Погасила в храме свечи,

Осенила купола,

И за девушкой – далече

В синих улицах – весна,

Смолкли звоны, стихли речи,

Кротко молится она…

В синем небе, в темной глуби

Над собором – тишина.

Мы с тобой так нежно любим,

Тиховейная весна!

Ноябрь 1906

Над черной слякотью дороги

Не поднимается туман.

Везут, покряхтывая, дроги

Мой полинялый балаган.

Лицо дневное Арлекина

Еще бледней, чем лик Пьеро.

И в угол прячет Коломбина

Лохмотья, сшитые пестро…

Тащитесь, траурные клячи!

Актеры, правьте ремесло,

Чтобы от истины ходячей

Всем стало больно и светло!

В тайник души проникла плесень,

Но надо плакать, петь, идти,

Чтоб в рай моих заморских песен

Открылись торные пути.

Ноябрь 1906

Твоя гроза меня умчала

И опрокинула меня.

И надо мною тихо встала

Синь умирающего дня.

Я на земле, грозою смятый

И опрокинутый лежу.

И слышу дальние раскаты,

И вижу радуги межу.

Взойду по ней, по семицветной

И незапятнанной стезе —

С улыбкой тихой и приветной

Смотреть в глаза твоей грозе.

Ноябрь 1906

В час глухой разлуки с морем,

С тихо ропщущим прибоем,

С отуманенною далью —

Мы одни, с великим горем,

Седины свои закроем

Белым саваном – печалью.

Протекут еще мгновенья,

Канут в темные века.

Будут новые виденья,

Будет старая тоска.

И, в печальный саван кроясь,

Предаваясь тайно горю,

Не увидим мы тогда —

Как горит твой млечный пояс!

Как летит к родному морю

Серебристая звезда!

Ноябрь 1906

Сольвейг! О, Сольвейг! О, Солнечный Путь!

Дай мне вздохнуть, освежить мою грудь!

В темных провалах, где дышит гроза,

Вижу зеленые злые глаза.

Ты ли глядишь, иль старуха – сова?

Чьи раздаются во мраке слова?

Чей ослепительный плащ на лету

Путь открывает в твою высоту?

Знаю – в горах распевают рога,

Волей твоей зацветают луга.

Дай отдохнуть на уступе скалы!

Дай расколоть это зеркало мглы!

Чтобы лохматые тролли, визжа,

Вниз сорвались, как потоки дождя,

Чтоб над омытой душой в вышине

День золотой был всерадостен мне!

Декабрь 1906