– Ник, - тихий изумленный вздох вырвался из ее груди.
– Ник?
– губы задрожали, не повинуясь, а глаза требовали ответа, не мираж ли он, не спятила ли она; взгляд застелили слезы, размывая контуры его лица.

– Так и будешь стоять?
– Он сократил расстояние между ними, и теперь даже сквозь слезы, Лили могла видеть его, ощущать тепло, исходящее от его кожи.

От Ника шло мягкое свечение, и она знала, что каждый сантиметр его тела пропитан светом, но все же это был он, живой и невредимый, перед ней.

– Но твой голос, - вдруг спохватилась Лили, неверящим взглядом заново исследуя каждую деталь его лица.

– Это все, что ты заметила?
– и вновь знакомая издевка, пересыпанная горечью. Лили хотелось стереть ее с этих губ, смести прочь своим дыханием. Но долгие дни одиночества будто удерживали, не позволяя приблизиться. Проклятые сантиметры, остававшиеся неизменными в течение месяцев, создавали прочную иллюзию непреодолимости. И Лили лишь бессильно застыла рядом с ним, ощущая его всем своим существом, веря в чудо и ничему не веря одновременно, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить то, чем уже обладала - нежную хрупкость момента.

Его подбородок, его плечи, его грудь… Словно не было никаких месяцев между той секундой, когда они стояли под дождем и теперь, когда оба были на крыше. Словно время схлопнулось, и остались только он и она в сантиметрах друг от друга.

– Ты… ты стал светлым?
– слова с трудом давались ей.
– Ты все это время был со мной. Почему не сказал?
– боль, мука, отчаяние, счастье - все смешалось в одном вопросе.

– А ты бы поверила, не видя меня?
– его глаза стали серьезны, он больше не насмехался, а руки преодолели невидимую преграду и коснулись ее. Лили вздрогнула.

– Я получил свое отпущение, - проговорил он.
– Нет, я не искал его, - усмехнулся он, глядя в изумленное лицо Лили.
– Я устал быть собой. Искал выход, а нашел прощение. Кокон дал мне новую жизнь.
– Он опустил голову, и темные локоны упали, закрывая его глаза. Отрывистые фразы жгли Лили кожу.

– Но весь твой мир и твои демоны… - прошептала она, боясь его ранить.

– Мир изменился, как и я, - Ник тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица.

– А Небирос, Самаэль?
– в ее тихих словах звенела боль потери. Разве существовала судьба, в которой их гибель могла быть приемлемой ценой? Прах на поляне в парке, взгляд, брошенный Самаэлем на прощание…

– Ты не помнишь?
– грустная улыбка коснулась его губ.

Перед мысленным взором Лили вновь пронеслось вспышкой воспоминание о фасеточных глазах и размытом ангеле, летящем рядом. Но она лишь покачала головой, пытаясь привести свои мысли в порядок.

– Я по-прежнему способен исправить некоторые ошибки, - произнес Ник, бросая взгляд на долину.
– Только не тебя, - улыбнулся он, - тебя - нет.

– Небирос умер на моих глазах, - возразила Лили.
– Ты видел, что от него осталось.

– Думаешь, я мог такое допустить?

Его вопрос выбил почву из-под ног Лили.

– Но если ты стал светлым, ты ведь не можешь… ты больше не властен…

– Лили, - его пальцы разжались, выпуская ее напряженные руки.
– Я по-прежнему могу вернуть жизнь. Только без ненависти она зачастую принимает другие формы.

– Эти радужные стрекозиные крылья… - Лили замолчала на полуслове.

– Странно, правда?
– кивнул он.

– А Самаэль?

– Во всей славе своей, как в дни творения, - усмехнулся Ник, но потом его челюсть сжалась.

– Что-то не так?
– забеспокоилась Лили.

– Все так. Хотя, мне хотелось свернуть ему шею за то, что он едва не убил тебя в переходе.

– Он пострадал?
– осторожно спросила Лили, боясь увидеть в его глазах страшный ответ, но они были спокойны.

– Нет, - покачал головой Ник, и его взгляд остановился на лице Лили.

Она тонула в его глазах. Ей хотелось говорить с ним часами, пока не закончатся все осмысленные фразы. Хотелось остаться слабой, беззащитной и нагой пред ним на темных простынях в его спальне. На бесконечном белом ковре из перьев, да где угодно - лишь бы он был рядом.

Он спас ее, опекал, остановил кровавую бойню на земле, вернул ей себя, оставив в пустыне и позволив Марку позаботиться о ней. Лили знала его абсолютным злом, перед которым склоняли головы демоны и время. Теперь так странно было смотреть на него и видеть сияющего ангела, каким он когда-то пришел в мир.

* Никто не заметил, как реальность в этот момент запнулась на бесконечно малую долю секунды и потекла в двух направлениях. В одном из них она продолжила свой стремительный бег вперед, освободившись от тяжести второй вплетенной в нее линии. А во втором - замкнулась, вновь и вновь возвращаясь к началу искажения, чтобы со временем навсегда затухнуть и отойти в забвение.