– Эти ваши лета… Ты знаешь, как они мне чужды.

– А что в твоих скалах, Гарус? Чем измеряешь время ты?

– Размышлениями.

Гость усмехнулся, и оба они вновь замолчали, только вслед за головой из тумана теперь показалась длинная шея и мощное тело, которое мягко опустилось у ног пришедшего.

– Как ты выдерживаешь один?

– Я так давно сам, что уже не помню, как это - по-другому. Все стирается, даже наша вечная память, - голова повернулась и сплюнула в сторону порцию огня.

– Я помню, Гарус.

– Тогда твоя голова лучше, в моей слишком много гари, - чудовище скрылось на секунду в тумане и появилось снова, хлопнув в воздухе крыльями.

– Твои крылья - словно средоточие тьмы, затягивающие, как черные дыры.

– Полотна, хозяин, полотна, - поправил аспид.
– Ты так поэтичен сегодня.
– Его пасть раскрылась и схлопнулась с лязгающим звуком, а шея несколько раз вздрогнула, будто от кашля. Аспид смеялся.
– Желаешь прокатиться?

– Да.

– Куда же?

– К горам Азура.

Чудовище покачало головой, выражая свое неодобрение.

– В тех горах есть нечто, что даже мои крылья не способны истощить.

– Разве может существовать подобное?
– ухмыльнулся гость.

– Так ты знаешь, - произнес аспид и склонил огромную голову.
– Потому и пришел? Потому, что больше никто не сможет и не посмеет приблизиться к нему?

– Вот видишь, мой мудрый Гарус, ты сам знаешь все ответы.

– Но я не знаю, зачем тебе это? Поделишься, скажешь старику?

– Не прибедняйся, из нас двоих не ты старик.

– Да уж, - и Гарус закашлялся, отплевывая сгустки едкого дыма.
– Так все же?

– Не по годам ты любопытен.

– Лошадка ездовая в праве знать.

– Ты не устал еще играть?

– Нет, только ждать и спать.

Гость похлопал аспида по блестящей черной шее и улыбнулся.

– Пора прогуляться.

– Что ж, запрыгивай, - шея изогнулась под рукой хозяина и приблизилась к земле.

Гость легко оседлал аспида и провел ладонями по его идеальной шкуре, больше похожей на шлифованный гранит, такой же гладкой и отливающей.

– Мы не будем глупо смотреться? Ведь уже никто не верит в драконов, - заметила голова, повернув большой глаз к хозяину.

– Гарус, ты слишком мнителен.

– Весь в тебя.

– Иногда мне кажется, что языком ты хлопаешь куда лучше, чем крыльями.

Тело Гаруса напряглось, мышцы дернулись, и они легко взмыли в воздух, выныривая из клочьев тумана и временами снова погружаясь в его необъятные поля.

– Что тебе нужно от кокона?
– голос аспида почти растворялся в тумане, и звуки оседали на предметах, словно капельки воды.

– Так ты знаешь о нем, старый прохвост.
– Ник вздохнул, крепче ухватившись за шип на спине Гаруса, когда тот заложил очередной вираж.

– Знаю, - согласился аспид.
– Так что тебе нужно?

– Смерти, - ответил Ник, и аспид едва не перестал махать крыльями, отчего они чуть не рухнули камнем вниз.

– Снова шутишь в своем отменном черном стиле?

– Нет, - Ник почти безразлично пожал плечами.

– Но почему?
– голос аспида наполнился новыми оттенками и переливами, будто сотни глоток дули в тысячу труб разной величины.

– Не нужно демонстрировать мне свой громовой глас, Гарус. Мне просто все надоело.

– Настолько?
– тело Гаруса изогнулось, словно он хотел заглянуть Абе прямо в глаза.

Ник вздохнул.

– То, чего я хочу больше всего, не выходит по-моему. А без этого я не хочу продолжать.

– В этом ты весь, - прокомментировало чудовище.
– От начала и до конца. Готов создать другой мир, лишь бы все было по-твоему. А если и там не сложилось, что ж - в конце концов, можно и от этой затеи отказаться. Ты - большой ребенок, хозяин, просто большой ребенок.

– Дети тоже умирают, Гарус. Я слишком долго играл в эти игры.

– Но зачем кокон? Взойди на небеса, и светлые уничтожат тебя с превеликой помпой и радостью.

– Делать им на прощание такой подарок? Они не заслужили, - взгляд Ника засветился пренебрежением и легкой вариацией на тему высокомерия.

– А кокон чем лучше? Это ведь тоже творение их рук.

– Нет, если его кто и сотворил, то Он сам.

– Так вот оно что, - вздохнул аспид, - вот в чем настоящая причина. Ты ищешь покаяния у Создателя, и знаешь, что Он никогда не примет его у тебя, потому отправляешь ему дар, который нельзя вернуть.