– Мы не сможем продержаться под минометным огнем, – сказал Кларрис.

– Нам больше ничего не остается. Если Мендоса нас схватит, то скорее всего расстреляет. Думаю, нам лучше некоторое время все-таки терпеть минометный обстрел.

Мины уже рвались рядом. Дэйн подал сигнал, и все бросились в дальний конец острова. Остановившись там, они смотрели, как минометный огонь выметает только что оставленную ими позицию.

– А когда обстрел переместится сюда, мы побежим обратно? – спросил Торнтон.

– Нет. Мендоса, вероятно, пошлет людей занять нашу «крепость». Лучше мы спрячемся за этими скалами.

В десяти футах за последним каменным завалом поверхность утеса резко обрывалась в море. Здесь они были в некоторой безопасности от минометного огня, но слабо защищены от атаки автоматчиков. Они смотрели, как минометные снаряды ввинчиваются в синеву неба и как мины перепахивают скалистый пятачок.

Дэйн заглянул за край обрыва, потом сказал:

– Думаю, отсюда можно спуститься.

Кларрис глянул вниз и покачал головой:

– На это нам потребуется по меньшей мере полчаса. И все эти полчаса мы будем великолепной мишенью для автоматчиков.

– Мы должны попытаться, – настаивал Дэйн. – Торнтон, вы первый. Потом мисс Варгас, потом Кларрис. Я пойду последним.

– А как насчет автоматчиков?

– О них не беспокойтесь.

– Вы случайно не планируете остаться здесь? – спросил Торнтон.

– Мои планы – это мое личное дело.

– Черт бы вас побрал! – вспылил Торнтон. – Дэйн, вы не можете так поступить.

– Я намерен это сделать. Не беспокойтесь, когда придет время, я смогу уговорить генерала. Мы друг друга понимаем. Возможно даже… – Он умолк и настороженно прислушался.

– Что случилось? – спросил Торнтон.

– Они прекратили стрелять из миномета.

Несколько секунд спустя они услышали голос Мендосы, слабо доносящийся издалека:

– Мистер Дэйн! Вы и ваши люди живы?

– Придите и посмотрите! – откликнулся Дэйн.

– Славный ответ, – сказал Мендоса. – Мистер Дэйн, вы великолепно организовали сопротивление. Поздравляю вас.

– Благодарю.

– Вы могли бы стать отличным пехотным лейтенантом. Но стратегия – ваше слабое место. Вы никогда не позволяете себе попасть в безвыходное положение. Но вы рассуждаете неверно, мистер Дэйн.

– Признаю это.

– Если бы вы действовали иначе, я был бы рад еще поиграть с вами в кошки-мышки. Но теперь игра окончена. Я призываю вас сдаться.

– На каких условиях?

– Безоговорочно.

– Это меня не устраивает.

– Но так оно и будет, – заявил Мендоса. – Вы не в том положении, чтобы торговаться.

– Положение у нас отменное. Скалы обеспечивают нам достаточное прикрытие от минометного огня, а прямая атака вам ничего не даст.

– Мистер Дэйн, вы блефуете. Ваше положение безнадежно. Или мне послать людей вокруг острова, чтобы они расстреляли вас с тыла?

– У вас нет достаточного количества людей.

– У меня людей достаточно. Прибыл «Либерио».

– Не верю.

– Мы зря тратим время, – сказал Мендоса. – Можете влезть на одну из тех вон скал и убедиться. Обещаю, что никто не будет стрелять. Вы поверите моему слову хоть в этом?

– Конечно, – отозвался Дэйн. Он повернулся к Торнтону. – Как видите, генерал все еще исповедует кое-какие старомодные принципы ведения войны. Поэтому он выигрывает битвы, но проигрывает войны.

Дэйн положил свой автомат на землю и взобрался на макушку большого валуна. Несколько секунд он стоял там и его силуэт четко вырисовывался на фоне неба, потом спрыгнул вниз.

– Это «Либерио», – сказал он.

Неожиданно послышался треск автоматной очереди. Дэйн бросился на землю. Торнтон прислушался и понял, что стреляют где-то в отдалении. Он слышал голоса, выкрикивавшие что-то по-испански, слышал басовитый гудок парохода.

– Они стреляют не в нас, – сказала Эстелла. – Это по ту сторону скал. Мистер Дэйн, не могли ли люди генерала взбунтоваться против него?

– Возможно, – кивнул Дэйн. – Для Сантос-Фигуэра это идеальный момент, чтобы взять верх.

– Но если это так, – вмешался Торнтон, – то что остается нам?

Дэйн пожал плечами:

– Давайте подождем и посмотрим.

В обеденном зале отеля «Клайтон» было холодно. Кондиционеры были включены на полную мощность, и, пока на улицах Майами царило сентябрьское пекло, постояльцам «Клайтона» могло показаться, что они находятся в зимнем Нью-Йорке.