Задумался. Значит, коменда всё-таки выполнила свою угрозу подселить ко мне в начале семестра первокурсника. Видимо, размер сунутой ей взятки не давал мне права на блаженное уединение. Ну, хорошо хоть только одного. Я покосился на сопящее в темноте тело, вроде показалось, что патлатый… Рокер, что ли? Да ладно, хрен с ним, как-нибудь уживёмся, один первак – не сорок спецназовцев. Я успокоено отвернулся к стене и провалился в крепкий здоровый сон.

***

А разбудил меня дикий визг.

Я скатился с кровати, ошалело пытаясь понять, во что вчера вляпался. По всему выходило, что, вроде, ни во что – самый мирный день в моей жизни, даже не задирал никого. Так за что ж мне такое с самого утра?

Орала девчонка, худая, очкастая и растрёпанная, в длинной футболке, доходящей почти до колен. Что за чёрт на мою трезвую примерную голову?

– Чё орёшь?
–  хриплым со сна голосом пробасил я, она на миг ошалело застыла с открытым ртом, потом схватила одеяло с кровати и прикрыла свои тощие коленки, продолжая смотреть на меня дикими глазами. Ну да, зрелище я ещё то, особенно сутреца – почти двухметровый, почти голый, с гнездом на голове и отпечатком подушки на полфэйса. Только вот чего она на мою грудь уставилась, непонятно – наколок на мне нет, шрамов тоже, бог миловал. Да и повышенной волосатостью не обладаю, разве только ноги… Я непроизвольно опустил глаза на грудь – может, там прилипло что-то? Вроде, нет. Хрен их поймёт! Протёр глаза и поднялся с пола, сел на кровать, накинул на ноги одеяло:

– Ты откуда взялась?
–  мой голос прозвучал уже дружелюбней, но малявка всё равно не ответила, продолжая таращить на меня глаза, я фыркнул, - ну спасибо, хоть орать опять не начала.

Отвернулся, встал и начал перебирать шмотки на полу, ища, во что бы одеться. Штанов нашел двое, футболки ни одной, м-да… Сосед, что ли, уже успел похозяйничать, пока я спал? По ходу дела, успел. Ещё и девку притащил как-то. Надо же, ловкий какой, вчера заселился, а уже утром в комнате девчонка. А сам он, интересно, куда смылся? Хоть поздороваться бы.

Я натянул джинсы, ещё раз поворошил ногой кучу тряпья возле кровати. Ни одной майки. Ну и фиг с ними, буду так ходить. Боковым зрением заметил, что девушка поднялась с кровати и медленно пошлепала босыми ногами к двери, я вздохнул с облегчением – щас вернётся мой, так его, сосед, я ему выскажу… Но девчонка не спешила уходить, а просто открыла дверь, посмотрела на неё со стороны коридора и закрыла. Изнутри. Облокотилась о неё спиной, поправила очки и упёрлась в меня недобрым взглядом:

– Что вы здесь делаете?

У меня отпала челюсть.

– Я что здесь делаю?! Это ты что здесь делаешь?! Это моя комната!
–  девочка вздрогнула от моего резкого тона, я смутился, сказал уже тише, - ну и этого… твоего. Я не успел ещё с ним познакомиться. Как его зовут хоть?

– Кого?
–  нахмурилась она.

– Его, - я указал глазами на кровать соседа. Она подняла брови под самые волосы, перевела взгляд на кровать, потом на меня. Произнесла медленно, будто говорила с клиническим идиотом:

– Здесь принято давать имена кроватям?

То, что я выдал в ответ, в историю не попадёт, по причине крайней грубости и непечатности. Она скривилась, я схватился за голову, сел на свою кровать, прошипел сквозь зубы, старательно сдерживая трёхэтажный мат:

– Какого… ты тут… вообще делаешь? Вали в свою комнату! Я ему передам, что ты ушла, он сам зайдёт.

Она решительно прошагала ко второй кровати, села напротив меня и сложила руки на груди:

– Я здесь живу! И никуда я отсюда не пойду. И вы тут не командуйте! Я не знаю, что тут творилось раньше, но такого больше не будет. Чувствую, мне придётся серьёзно со своей соседкой поговорить по поводу парней.

Ответить я не смог. По одной простой причине – моя челюсть лежала на ковре, а говорить без одной челюсти довольно проблематично. На лице девушки светилось выражение великомученицы, настроенной мужественно пройти через все круги ада, но с места не сдвинуться. Внутри заскреблось предчувствие большого шухера, я медленно поднялся и очень вежливо попросил:

– Пропуск покажи… пожалуйста, - она вздохнула, вытащила из-под кровати сумку, из сумки кошелёк, из кошелька тонкий временный пропуск, протянула мне. Я взял, уставился в номер комнаты, потёр глаза, достал из кармана уже измятый собственный пропуск, поставил рядом, чтобы не ошибиться уж точно. Цифры были одинаковые. Все.

Мы одновременно оторвали взгляды от номера комнаты и уставились друг на друга. И слово мы сказали одно и то же. Короткое, эмоциональное и очень непечатное.

Она забуцнула сумку под кровать, быстро застелила постель, буркнула:

– Отвернись!
–  и стала стаскивать футболку, я сделал вид, что заправляю кровать, не успел поправить одеяло, как она уже загремела туфлями у дверей, крикнула, - идём!

Я бросил всё на кровати как было, захлопнул дверь и вслед за ней сбежал по ступенькам на первый этаж. Каморка коменды была закрыта, мы поломились туда с полминуты, потом я рванулся к дежурной, упёрся в стол, с трудом выдавил из себя «доброе утро».