Шрифт:
— На что он намекает? — спросил Марвин.
— Ты такой умный, догадайся сам, — ответило яйцо ганзера.
— Извини, если я тебя чем обидел, — сказал Марвин.
— Ничего, ничего.
— Право же, я раскаиваюсь. Буду очень обязан, если ты нам переведешь.
— Ладно, — сказало яйцо ганзера по-прежнему хмуро. — Он говорит, что не понимает тебя.
— Не понимает? Но я ведь достаточно ясно выражаюсь.
— Не для него, — сказало яйцо ганзера. — Чтобы до него дошло, надо изложить все стихами.
— Я? Никогда в жизни! — воскликнул Марвин с инстинктивной дрожью отвращения, которое испытывают все разумные земляне мужского пола при мысли о стихах. — Я просто не умею! Отис, может быть, ты…
— Нет уж! — в панике отозвался Отис.
Молчание сгущается. Теперь Пусть муж честной уста свои разверзнет. Мне оборот событий не по нраву.— Он начинает злиться, — прокомментировало яйцо ганзера. — Попробуй, попытка не пытка.
— Может, ты ответишь вместо нас, — предложил Отис.
— Я вам не шестерка, — возмутилось яйцо ганзера. — Хотите говорить — говорите сами за себя.
— Единственное, что я помню еще со школьной скамьи, — это «Рубаи» Омара Хайяма, — признался Марвин.
— Ну и валяй, — подбодрило его яйцо ганзера.
Марвин подумал-подумал, нервно дернулся и произнес:
Откуда мы грядем? Куда свой путь вершим? На расу раса ополчилась без причин… Пришли мы получить совет, поддержку, помощь. Не обращай надежды нашей в дым.— Размер ломается, — шепнуло яйцо ганзера. — Но для первой попытки недурно.
Отис захихикал, и Марвин стукнул его хвостом.
Отшельник отвечал:
Изложено отменно, чужестранец! Сверх ожидания, найдешь ты помощь: Мужчины, невзирая на обличье, Всегда в беде друг друга выручают.Уже с меньшей запинкой Марвин произнес:
Везде зеленый рай, куда ни кинешь взгляд. Заря роскошна, сумрачен закат. Найдет ли бедный пилигрим спасенье Там, где у сильного бессильный виноват?Отшельник сказал:
Зело способен; в тощие года Худому языку навлечь недолго Беду на голову злосчастного владельца.Марвин сказал:
Коль ты мне друг, оставь словесную игру. И прочь отправь тотчас, иначе я умру. Мне дела нет, что скажут пустомели, — Бери меня и мной хоть затыкай дыру.Отшельник сказал:
За мною, господа! Расправьте плечи! Мужайтесь! И пусть надежны будут стремена!И так, мирно беседуя речитативом, они прошествовали к хижине Отшельника, где увидели прикрытый куском коры запрещенный разумопередатчик древней и диковинной конструкции. Тут Марвин понял, что даже в самом крайнем безумии есть система. Ибо Отшельник не пробыл на этой планете и года, а уже сколотил изрядное состояние, занимаясь контрабандной переброской беглецов на самые захудалые из рынков Галактики.
Неэтично, но, как выразился Отшельник:
Пусть вам приспособленье не по нраву — Зачем хулой уста вы осквернили? Свет истины не меркнет, если даже Лучи его на вас не пролились. Мозгами пораскиньте: сколь разумно Пренебрегать дурным вином в пустыне, Где губы запекаются от жажды? Зачем же избавителей своих Вы судите сурово? Грех великий — Неблагодарность: кто укусит руку, Которая разжала смерти хватку?Прошло не так уж много времени. Найти работу для Отиса Дагобера оказалось совсем нетрудно. Несмотря на все его уверения в противном, в молодом человеке обнаружилась слабая, но многообещающая садистская струнка. Поэтому Отшельник переселил его разум в тело ассистента зубного врача на Проденде-9.
Яйцо ганзера пожелало Марвину всяческих благ и укатилось домой, в лес.
— А теперь, — сказал Отшельник, — займемся тобой. Мне кажется, что если твою психологию проанализировать с предельной объективностью, то в тебе явственно прослеживается тенденция к жертвенности.
— Во мне? — поразился Марвин.
— Да, в тебе, — ответил Отшельник.
— К жертвенности?
— Именно к жертвенности.
— Не уверен, — заявил Марвин. На этой формулировке он остановился из вежливости; в действительности же он был вполне уверен, что Отшельник заблуждается.
— Зато я уверен, — сказал Отшельник. — И без ложной скромности могу сообщить, что опыт подыскания работ у меня побольше твоего.
— Да, наверное. Вы, я вижу, перестали говорить стихами.