Травы спят красивые,Полные росы.В небе – тайно лживыеЛунные красы.Этих трав дыханияНам обманный сон.Я в твои мечтанияСтрастно погружен.Верится и чудится:Мы – в согласном сне.Всё, что хочешь, сбудется –Наклонись ко мне.Обними – и встретимся,Спрячемся в траве,А потом засветимсяВ лунной синеве.22 марта 1902
Кто-то вздохнул у могилы…
Кто-то вздохнул у могилы,Пламя лампадки плывет.Слышится голос унылый –Старый священник идет.Шепчет он тихие речи,Всё имена, имена…Тают и теплятся свечи,И тишина, тишина…Кто же вздохнул у могилы,Чья облегчается грудь?Скорбную душу помилуй,Господи! Дай отдохнуть.Март 1902
Ловлю дрожащие, хладеющие руки…
Ловлю дрожащие, хладеющие руки;Бледнеют в сумраке знакомые черты!..Моя ты, вся моя – до завтрашней разлуки,Мне всё равно – со мной до утра ты.Последние слова, изнемогая,Ты шепчешь без конца, в неизреченном сне.И тусклая свеча, бессильно догорая,Нас погружает в мрак, – и ты со мной, во мне…Прошли года, и ты – моя, я знаю,Ловлю блаженный миг, смотрю в твои черты,И жаркие слова невнятно повторяю…До завтра ты – моя… со мной до утра ты…Март 1902
В сумерки девушку стройную…
В сумерки девушку стройнуюВ рощу уводит луна.Смотрит на рощу спокойную,Бродит, тоскует она.Стройного юноши пениеВ сумерки слышно в лугах.В звуках – печаль и томление,Милая – в грустных словах.В сумерки белый поднимется,Рощу, луга окружит,Милая с милым обнимется,Песня в лугах замолчит.10 апреля 1902
В чужбину по гудящей стали…
В чужбину по гудящей сталиЛечу, опомнившись едва,И, веря обещаньям дали,Твержу вчерашние слова.Теперь я знаю: где-то в мире,За далью каменных дорог,На страшном, на последнем пиреДля нас готовит встречу бог.И нам недолго любоватьсяНа эти, здешние пиры:Пред нами тайны обнажатся,Возблещут новые миры.Август 1902
Смолкали и говор, и шутки…
Смолкали и говор, и шутки,Входили, главы обнажив.Был воздух туманный и жуткий,В углу раздавался призыв…Призыв к неизвестной надежде,За ним – тишина, тишина…Там женщина в черной одеждеЧитала, крестясь, письмена.А люди, не зная святыни,Искали на бледном лицеТоски об утраченном сыне,Печали о раннем конце…Она же, собравшись в дорогу,Узнала, что жив ее сын,Что где-то он тянется к богу,Что где-то он плачет один…И только последняя тягостьОсталась – сойти в его тьму,Поведать великую радость,Чтоб стало полегче ему…11 сентября 1902
Как старинной легенды слова…
Как старинной легенды слова,Твоя тяжкая прелесть чиста.Побелела, поблекла трава –Всё жива еще сила листа.Как трава, изменяя цвета,Затаилась – а всё не мертва,Так – сегодня и завтра не та –Ты меняешь убор – и жива.Но иная проснется весна,Напряжется иная струна, –И уйдешь Ты, умрешь, как трава,Как старинной легенды слова.22 сентября 1902
Мы – чернецы, бредущие во мгле…
Мы – чернецы, бредущие во мгле,Куда ведет нас факел знаньяИ старый жрец с морщиной на челе,Изобличающей страданья.Молчим, точа незнаемый гранит,Кругом – лишь каменные звуки.Он свысока рассеянно глядитИ направляет наши руки.Мы дрогнем. Прозвенит, упав, кирка –Взглянуть в глаза не всякий смеет…Лишь старый жрец – улыбкой свысокаНа нас блеснет – и страх рассеет.24 сентября 1902
