— Вам нужно чем-то закусывать? — Она с любопытством смотрит мне в глаза. Видимо, привыкла к диалогам — с партнерами. И ожидает реплики.

— Стакан холодной воды из-под крана.

— У нас вода не очень… у меня есть, кажется, минеральная. — Она наклоняется к холодильнику, я рикошетом смотрю на бедро.

— Я не пью газированное, простую — нормально.

Она наливает в высокий бокал, ставит и садится.

Смотрит опять на меня. Я на нее.

— Наливайте!

— Я могу?..

— Еще как! — улыбается она.

— Вам полную?

— Мне — как вам.

Я вздрагиваю. Слишком точное попадание, в десятку. Вряд ли она читала что-то из… Хотя я дарил книги зимней гостье.

Я разливаю бесцветную, прозрачную жидкость.

— За встречу, хотя мне и неудобно, что я…

— Все удобно, давайте чокнемся и выпьем. А то водка остывает.

Она закусывает жевательной резинкой.

— Вы не против, если я закурю?

Я поспешно открываю салатную пачку, срывая с нее чешую. И зажигаю деревянную спичку. Спичку из дерева.

Она глубоко затягивается, не выпуская дым. Потом выпускает, почти бесцветный. Сколько же осело в легких? Я смотрю на ее грудь, как будто пытаюсь быть рентгеном.

— Как вам город, наша жизнь? Утомляет?

И вдруг я неожиданно рассказываю про редакции, издательства, редакторов, мотания целые дни, запах вонючих папирос или сигарет, пот из-под мышек и бесконечные обещания. Я говорю и говорю, а она внимательно слушает. И я очень удивлен.

— А можно посмотреть, что вы даете им читать?

Я удивлен еще больше и достаю свои книги, изданные в Нью-Йорке. Она придвигает их и сразу начинает рассматривать.

— Очень интересно, — говорит Тая как будто про себя.

— У вас что, еще не исчезло желание читать?

— Без чтения я вообще бы не смогла жить. А можно мне это почитать?

Я не то что удивлен, но слегка озадачен, приписывая это дани приличия.

— Я могу вам оставить первую книгу, так как остальные мне нужны завтра, а потом…

— Спасибо. Я очень рада.

— Выпьем еще, — предложил я. И разлил.

Она выпила до дна и закурила. У меня потеплело в голове и засосало в желудке. Видимо, она услышала.

— Вам все-таки надо чем-то закусывать. А у меня только — батон, масло и помидор.

— Соль еще — и тогда все будет прекрасно.

— Соль — всенепременно. — Она поднялась и стала быстро доставать и нарезать. Через минуту мокрый кровавый помидор разливал свой аромат на тарелке. Она сама намазала масло на отрезанный тонко кусочек батона. Я поблагодарил ее и налил в третий раз. Бог любит троицу.

Водка начала действовать, и я не хотел упускать момента. Она поставила для меня тарелку.

— А вы?

— Я не ем после шести, — извинилась она.

— Какие у вас планы на лето? — спросил гость. Я.

— Кончается театральный сезон. В августе я собираюсь в Нью-Йорк.

— A-а, теперь я понимаю, почему вы меня так быстро приняли, — кисло сказал я.

— У меня там ближайшая подруга детства, она и пригласила.

Я задумался.

— Так что не бойтесь! — пошутила серьезно она.

— Я не из пугливых. Буду рад вас видеть, — сказал я банально.

— Моя здешняя знакомая говорила, что вы не в восторге от наших гостей.

— Долгие гости — трудные гости. Хотя то, что произошло с ней, надеюсь, не произойдет в моей жизни больше никогда.

Я ожидал вопроса, но она не задала. Она вообще никогда не задавала вопросов.

— Я даже не попрошу у вас номер телефона…

— Я его сам дам.

— Когда уедете?..

Я взял белую салфетку и написал свои номера телефонов.

Она изогнула бровь в удивлении.

— Право, в этом нет необходимости. Вы чересчур любезны.

Я откусил долгожданный бутерброд с маслом и подцепил круг помидора. Посолив солью и то, и другое, я подумал: зачем я здесь сижу? У нее были изящные руки. Ее изящная рука взяла бутылку и разлила нам снова.

— Выпьем за вас и ваши успехи у нас!

— Благодарю. — Я выпил до дна и почувствовал, что мне жарко.

— Вы не против, если я сниму пиджак?

— Я повешу его на вешалку, жалко будет, если помнется: он очень красивый.