Фабиан добрался до лестницы, ведущей в альков, в уверенности, что девушка ждет его в постели. Он уже был готов подняться, как его остановил какой-то звук. Он доносился со стороны тесного пространства между кладовой и стойлом — тайным убежищем, которое Фабиан превратил в спальню. Он его придумал специально для Ванессы в те дни, когда она, настаивая на том, чтобы оба они были голые, прибегала к нему. Он согласился с ее требованием, решив, что эта тесная каморка, соединяющаяся с кладовой потайной дверью, защитит их и позволит им одеться или спрятаться, если войдет кто-нибудь посторонний.

Добравшись до кладовой, он прижался лицом к потайной двери. Прежде чем услышать дыхание Ванессы, он почувствовал ее присутствие. Он стал медленно открывать дверь, но она неожиданно открылась, и он оказался внутри. Над его головой загорелась лампочка.

Ванесса была обнаженной, ее платье и туфли лежали на полке высоко у нее над головой. Не став повторять вопроса, она приблизилась страстно желая прикоснуться к нему. Ее губы пересохли, щеки пылали, глаза искали ответ, которого он ей так и не дал.

Чтобы не видеть ее пристального взгляда, заставить Ванессу вернуться в ее прежнее состояние, он положил ее на кровать. Ванесса продолжала смотреть на Фабиана, раздвинувшего ей ноги. Он, лежа на ней, в свою очередь смотрел на девушку.

Наступил такой момент, когда он ощутил в ней обычную напряженность, некую силу, которая будто противилась тому, чтобы он проникал в нее. Она судорожно, прерывисто дышала, поддаваясь приливам и отливам возбуждения, то бурным, то длительным, в постоянном ритме. Она лизала его пальцы и ладонь руки. Ноздри ее расширились, из груди вырывались вздохи. Когда он поднял на нее глаза, пытаясь оценить ее состояние, она стала извиваться всем телом, не в силах сдержать одолевавшую ее страсть. Ее взгляд скользил по нему, слезы увлажняли ее нос и губы, падали на плечи и груди.

Ритм рыданий затих, пульс был по-прежнему неровный, дыхание восстановилось. Он посмотрел на ее побледневшее лицо, которое уже не было обращено к нему. Она поднялась, убрав от него ноги и руки, но когда он потянулся к ней, желая вновь прикоснуться к ней, чтобы она смогла ощутить его, девушка упала на кровать. Рыдания прекратились, дыхание стало ровным, но в глазах стояли слезы.

— Почему ты покидаешь меня? — едва слышно проронила она. Единственным ответом стали его молчание и прикосновение его руки к ее телу, когда она уснула в его объятьях — дитя, утомленное долгим путешествием.

На рассвете он попытался разбудить ее, сказать, что ей следует вернуться домой и лечь в свою постель. Но она отказалась сдвинуться с места и туго завернулась в грубый шерстяной плед, оставив снаружи лицо и руку, которую положила сверху.

Тогда Фабиан сел рядом с Ванессой, охраняя ее покой, сознавая, что, если что-то заставит его отказаться от этих последних минут, проведенных рядом с нею, выбросить их из памяти, то он предпочтет лишиться всего, что ему останется в жизни.

Он оделся и отправился в кабину. Он сел за руль, похожий на капитана, который снова намерен выйти в море, включил зажигание, чтобы прогреть двигатель, и почувствовал, как дрожит весь кузов.

Фабиан открыл окна. Утренний ветер развеял запах Ванессы, который он все еще ощущал. Он услышал приглушенный храп его пони, утомленных долгим пребыванием в стойле. Он включил передачу. Громада трейлера дрогнула и двинулась. Объехав вокруг особняка, он приблизился к главному подъезду. Не выключая двигателя, прошел гостиную, кухню, кладовую и вошел в закуток, где по-прежнему спала Ванесса в том же положении, в каком он ее оставил. Просунув пальцы между ее телом и простынями, он подложил под нее ладонь, осторожно поднял ее. Прижав девушку к груди, с минуту подержал на руках ее неподвижное теплое тело. Она открыла глаза.

— Пора, — произнес Фабиан.

Она поняла, что означали эти слова. Оба посмотрели друг на друга, и, кроме страдания, на ее лице не было ничего. Он опустил ее, достал с полки одежду и туфли. Молча держал их, ожидая, когда она их возьмет.

— Ты ведь больше не приедешь ко мне? — спросила Ванесса, кутаясь в одеяло.

Фабиан избегал ее взгляда. Он мысленно вспоминал ее волосы, плечи, руки, грубое одеяло, которое отделяло ее от него. Она уже оказалась в недоступном для него мире.

— Нет, Ванесса, не приеду.

— Можно, я оставлю его у себя? — неловким жестом указала она на плед.

— Можно.

Комкая одеяло, она босиком вышла из своего убежища первая. В гостиной остановилась, на минуту замерев у лестницы, ведущей в альков.

В следующее мгновение она оказалась возле двери кабины.

Ванесса повернулась к нему, заливаясь слезами. Она судорожно дышала, и зубы ее попадали по шраму.

— Прощай, Фабиан, — прошептала она. На ощупь взяла одежду и туфли. На мгновение из одеяла появилась ослепительная грудь, которую она тотчас же укрыла.