— Что такое? Вы-то хоть не были его женой, так ведь? — попыталась пошутить Селестрия.

Дафни не засмеялась.

— Что?

— Не думаю, что мне следует об этом говорить.

— Говорить о чем?

Дафни какое-то время думала, плотно сжав губы, как будто решая, стоит ли развивать начатую тему или нет. Наконец она вернула фотографию.

— Мое милое дитя, это не имеет ко мне никакого отношения. Однако я полагаю, что следует говорить правду, несмотря ни на какие обстоятельства. Ты имеешь право знать.

Селестрия почувствовала, как у нее внутри все похолодело.

— Продолжайте.

— Я видела этого мужчину за два дня до твоего приезда.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Знаешь, вот именно так, немного набекрень, сидела на нем шляпа. И эта улыбка. Ее просто невозможно не узнать.

— Он здесь останавливался?

— Нет. И, думаю, он не хотел бы, чтобы я его увидела.

— Тогда что он здесь делал?

Дафни тяжело вздохнула.

— Он пришел к Фредди.

— К Фредди?! — удивленно воскликнула Селестрия. — За два дня до моего приезда?

— Именно так. Я решила порисовать неподалеку от старой крепости. И когда я пришла, он уже был там. Он казался немного взволнованным, насколько я могу об этом судить сейчас: не мог устоять на месте, все время раскуривал сигару и вертел ее в пальцах вот так. — Женщина продемонстрировала, как именно.

— Точно, это мой отец, — произнесла Селестрия, и ощущение счастья вдруг исчезло.

— При появлении Фредди он заулыбался. Вот тогда-то я и увидела его улыбку. Это что-то незабываемое!

— Только, пожалуйста, не говорите мне, что они были любовниками!

Дафни покачала головой.

— Я не могу уверенно это утверждать. Они обнялись и говорили около часа. И чем дольше длился их разговор, тем более взволнованным становился твой отец, пока в конце концов не расплакался в ее объятиях. Я была ужасно тронута этой сценой. Такой мужчина, как он, и не сдержал своих эмоций! Фредди выглядела убитой. Затем он отдал ей маленький сверток и ушел. Не знаю, ждала ли его где-то машина или же он пошел пешком. Он просто исчез, оставив Фредди рыдать на травянистом склоне как раз там, где ты на днях сидела со мной.

— А что было в свертке?

— Понятия не имею.

Селестрия сложила руки на груди и сердито прищелкнула языком.

— Значит, все это время она была в курсе, что мой отец не покончил с собой.

— Думаю, что да.

— Считаете, Фредди знала, что папа был также женат и на Армель?

— Не знаю. — Дафни пожала плечами. — Трудно сказать, что именно ей было известно. Возможно, он держал ее в неведении так же, как и вас с Армель. Похоже, что он блефовал со всеми подряд.

— Но она была единственным человеком, который знал, что он жив. Он сфальсифицировал свою смерть как во Франции, так и в Англии. Почему же в случае с Фредди все было иначе?

— Возможно, потому что у них не было романа. Она ведь намного старше его, да и замужем за Гайтано.

— Я хочу это выяснить. — Девушка увидела, что Дафни испугалась. — Не волнуйтесь, Дафни, никто не узнает, что вы мне рассказали.

— Спасибо, — ответила та, расслабив плечи. — Бог мой, как все в этом деле запутано, не правда ли?

Селестрия вышла из комнаты Дафни, руки были холодными и дрожали. Ее сейчас мучил один-единственный вопрос, который она так и не смогла задать, а именно: знал ли об этом Хэмиш? Знал все это время и не сказал ей? И поэтому избегал ее? Не из-за своей жены, похороненной в городе мертвых, а из-за собственной темной тайны?

Спустившись вниз, Селестрия увидела во дворе Армель, разговаривающую с Фредерикой. Их окружали хозяйские собаки, ее сумка стояла рядом. Девушка вся напряглась, захотелось прямо сейчас поставить все точки над «i», но она подумала, что выдержка в данной ситуации более уместна. И если Фредди все это время так хорошо удавалось разыгрывать комедию, то у нее может получиться еще лучше. Притворно улыбаясь, она присоединилась к двум женщинам.

— Вы уже уезжаете? — спросила она Армель.

— Боюсь, что да. Мне здесь больше нечего делать. — Она печально вздохнула. — Я вернусь в Париж и постараюсь жить дальше.

— Я буду по вам скучать, — искренне сказала Селестрия. — Мы с вами были хорошей командой.

— И я тоже буду скучать. Наведайся ко мне, если будешь в Париже, хорошо? Наше знакомство — это тот случай, когда говорят, что нет худа без добра.

— Я обещаю.

— А что ты собираешься делать?

— Оплакивать его, как и все остальные. Насколько мне известно, он мертв. — Селестрия взглянула на Фредерику, но женщина и глазом не моргнула. — Я хочу, чтобы в моей памяти отец остался таким, каким он был до своего исчезновения, и не позволю, чтобы то, что я узнала, запятнало мои воспоминания о нем.