Селестрия посмотрела на Уилфрида и Сэма, сидящих на диване в другом конце комнаты. Они хранили гробовое молчание.

— Что вы обычно делали, когда выходили в океан на его лодке?

— Мы играли в пиратов, — ответил Сэм.

— А вы клали записки в бутылки?

Уилфрид и Сэм задумчиво посмотрели друг на друга. Она обратилась к своему брату:

— Папа когда-нибудь притворялся, что падает за борт?

— Мы делали вид, что стреляем в испанские торговые суда, — ответил Гарри.

— Мы никогда не засовывали записки в бутылки, но мы действительно говорили об этом, — сказал Сэм. — Дядя Монти рассказывал нам, что если мы потеряемся в море, то это лучший способ сообщить о себе родным. Прилив прибьет бутылку к берегу.

— Очаровательно, — с сарказмом в голосе произнес Арчи. — Я сомневаюсь, что записка была написана в лодке. Во-первых, бумага была взята из моего письменного стола. Думаю, он написал ее именно здесь, затем нашел пустую бутылку и отправился в море, намереваясь сделать что-то из ряда вон выходящее.

— Вы знаете, как он любил играть в «охоту за сокровищами» на песке. А что, если записка в бутылке всего лишь часть игры, которую он замыслил? — сказал Дэвид.

— Тогда зачем писать «Простите меня»? — спросил Арчи, осушив бокал. — Это записка, говорящая о самоубийстве, насколько я могу судить.

— Если бы папа собирался таким образом свести счеты с жизнью, в чем я очень сомневаюсь, — нетерпеливо начала Селестрия, — то он написал бы более длинное письмо. Вы ведь прекрасно знаете, что папа очень любил поговорить. Уверена, что он не оставил бы нас в неведении. Он скорее написал бы, например, так: «Я очень несчастен, и это единственный выход». Или что-то в этом роде. Он не был бы таким скрытным. Папа никогда таким не был.

Все на какое-то время замолчали. Налицо были все признаки самоубийства, но ни у кого это не укладывалось в голове. И вдруг тишину разрезал тонкий детский голосок.

— Папа ни за что на свете не захотел бы нас расстраивать. Он любит нас. — Лицо Гарри, на котором было написано страдание, неподвижно застыло, и только одинокая слеза, стекающая по его щеке, оставила на нем тоненький блестящий след.

Настойчивый звонок в дверь вывел всех из состояния глубокой задумчивости. Никто не пошевелился. Люди притихли, даже комната, казалось, затаила дыхание, слушая, как Соумз, ступая по каменному полу, направился к входной двери. Минутой позже донеслись звуки приглушенных голосов — это дворецкий обменялся несколькими фразами с посетителем. Струя холодного воздуха ворвалась внутрь, скользя по полу и проникая в кабинет, где маленькая группа людей с замиранием сердца ожидала новостей. Селестрию знобило, и она обхватила себя руками. Девушка почувствовала, как что-то плотно сжимает ее горло, но, к своему стыду, понимала, что не способна даже заплакать. Казалось, раздирающая ее душевная боль была настолько сильна, что не давала эмоциям выйти наружу. Ворвавшийся воздух принес с собой сырость и запах океана. Может, он отдаст и папино тело?

Наконец Соумз постучал в дверь кабинета.

— Что там такое? — напряженным голосом спросил Арчи.

— Это инспектор Тревелиан, — ответил Соумз. Взгляд Арчи на мгновение упал на самых младших детей. Он подумал о Нэнни и удивился, почему Джулия до сих пор не отослала малышей отсюда, чтобы хотя бы они не томились тягостным ожиданием.

— Проведи его в гостиную, — сказал он. Селестрия встала в знак протеста. — Я поговорю с ним наедине, — ответил он тоном, не терпящим возражений. Они все взглядом проводили его до двери, которую он закрыл за собой.

— Они нашли тело, — смиренно произнесла Селестрия, обхватив пальцами свое горло. — Я знаю, что это так.

— Давайте не делать поспешных выводов, — неубедительно предложил Мильтон.

— Спокойно, — согласился Дэвид.

— Не глупи, Селестрия, — сказала Лотти. — Я не верю в то, что его нет в живых. Это ужасное недоразумение. С вашим папой все в порядке. Мы торопимся делать выводы, когда еще ничего не известно.

— У нас есть записка, — резко оборвав ее, выпалила Селестрия. — Разве может быть какой-нибудь другой вывод?

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Арчи вернулся в кабинет. Его лицо сейчас было серым.

— Нашли его туфли, — сказал он. — Их прибило на скалы.

Селестрии стало тяжело дышать. Гарри зарыдал.

— Это означает, что папа мертв? — спросил он. Селестрия переглянулась с дядей. Он печально покачал головой.

— Боюсь, что да, — ответил он.

— Но разве человек, собираясь плыть, не снимает обувь? — спросила Мелисса.

— Он не собирался плыть, глупая! — резко возразила Селестрия.

Арчи покачал головой.

— К сожалению, и записка в бутылке, и его карманные часы, и его туфли — все указывает на то, что он расстался с жизнью. Как это ни странно, но Монти покончил жизнь самоубийством.

Узнав печальную новость, отец Далглиеш сейчас же отправился на велосипеде в поместье Пендрифт. Он услышал о происшествии из уст мисс Ходдел, хотя та, казалось, даже не осознавала всей чудовищности этой новости.

— Мистер Монти напился и свалился за борт прошлой ночью, — сказала она, предвкушая, какой разразится скандал. — Все только и делают, что говорят об этом. — Родинка с тремя длинными черными волосками слегка тряслась на ее правой щеке, пока она тщетно пыталась скрыть свою радость.