По пути Селестрия поглядывала на свое отражение в зеркалах, отделанных позолотой, и думала, какая же они с дедом красивая пара. Внезапно она живо представила себе, как однажды будет идти по проходу между рядами в католической церкви, расположенной на Фарм-стрит, держа под руку своего дедушку: у нее все еще оставался искренне любящий ее и близкий ей человек, который мог стать посаженным отцом на ее свадьбе.

— Итак, лисичка, что же, черт подери, происходит? — спросил Ричард Бэнкрофт с суровым выражением лица и посмотрел ей прямо в глаза. Рита и мистер Уиндторн удалились, оставив его наслаждаться обществом внучки и вкусом отличного вина за круглым столом, скрытым от посторонних глаз и расположенным в дальнем левом углу ресторана возле окна.

— Папа, предположительно, совершил самоубийство, — ответила она. — В бутылке, лежащей на дне лодки, нашли записку со словами «Простите меня», написанную, судя по всему, на рабочем столе дяди Арчи. Еще в лодке обнаружили его карманные часы, а также туфли, выброшенные на мель, хотя как обувь на шнурках могла соскользнуть с ног сама по себе, по-прежнему остается для меня загадкой! Если ты спросишь меня, что я насчет всего этого думаю, я тебе отвечу — отец был убит.

Ричард Бэнкрофт усмехнулся и сделал маленький глоток бордо.

— Очень крепкое. Мне нравится, — прокомментировал он с видом знатока. Сомелье наполнил их бокалы. — Для начала давай не будем торопиться с поспешными выводами, лисичка. Хороший детектив сначала тщательно изучает все факты и только потом делает такое заявление, как ты.

— Ну, мы ходили к нашему адвокату, который рассказал, что у отца не было работы последние два года и он обанкротился. Однако он постоянно ездил «по делам», исколесив всю Европу. И я спрашиваю себя: что у него был за бизнес?

— Да, действительно.

— Он растратил до копейки не только свои деньги, но и мамины тоже.

— Понятно. — Ричард Бэнкрофт сощурил глаза, и по его лицу проскользнула тень, несмотря на яркие лучи солнца, которые светили сквозь высокие стеклянные двери. — Продолжай.

— Он промотал и мое наследство тоже, дедушка. И теперь маме, Гарри и мне не на что жить. Мы бедны как церковные мыши.

Ее дед засмеялся и затряс головой.

— Ты несешь полную чушь!

— Разве ты не в шоке от услышанного?

— Заканчивай свою историю.

Официант стоял, склонившись возле стола, готовый принять их заказ. Не спрашивая Селестрию, дедушка сделал выбор за нее.

— Тебе нужно поесть чего-нибудь питательного, ты бледная как смерть, — сказал он Селестрии. — Немного мяса с кровью — как раз то, что доктор прописал. Не помешает и капелька вина, оно вернет твоим щекам румянец. — Селестрия сделала совсем небольшой глоток, чтобы не обидеть его. Она понимала, что и так достаточно выпила прошлой ночью, и этой дозы ей хватит на месяц вперед. — До этого момента все, что ты мне рассказала, выглядит скверно, — произнес дедушка. — Давай пойдем дальше.

Селестрия продолжала свой рассказ и была счастлива, что может поделиться тайной информацией с кем-то, кто наверняка лучше разбирается в таких делах.

— Я больше ни минуты не могла оставаться в Пендрифте. Мама не вставала с кровати, сокрушаясь, как бы у Пучи от стресса не случилось нервное расстройство. У меня чуть не появилась боязнь закрытого пространства. Без тела папы нельзя организовать его похороны. Возможно, его никогда и не найдут. И что же нам в этом случае делать? Когда же это наконец кончится?

— Итак, нет никаких объяснений подавленному состоянию Монти, если не считать того, что сообщил вам адвокат?

— Нет. Напротив, я бы сказала, что он был счастливейшим человеком на свете!

Ричард Бэнкрофт задумчиво кивнул головой.

— Но у тебя ведь есть еще что-то, так?

— Я нашла ящик с хламом в кладовой нашего дома. Уэйни сказала, что папа вылизал свой кабинет перед тем, как отправиться в Корнуолл.

— И что же ты обнаружила, Шерлок?

— Я нашла любовное письмо от женщины по имени Фредди, которая живет в бывшем монастыре в Апулии, насколько мне известно. В нем лежала фотография папы, на которой он просто сияет. На письме не было даты. Еще я наткнулась на перечень банковских счетов, содержащих огромные суммы денег, отправленных в Италию. Я хотела узнать, кому же они все перечислялись, поэтому пошла в банк, где мне сказали, что вся информация строго конфиденциальна. Но…

— Ты прибегла к своим чарам, не так ли, лисичка? — спросил он, ухмыльнувшись; это явно произвело на него впечатление.

— Я нашла папиного секретаря, но она утверждает, что является его партнером. Некая Валонья, графиня, самая гротескная женщина, какую только можно встретить. Она ходила в банк, и только Богу известно, какие ей еще давали поручения. Я разыскала ее через Венгерский клуб, который находится в Хэмпстеде. Она живет в одном из этих странных конюшенных корпусов, утопающих в кустарниках, где полным-полно птиц. У нее не дом, а какая-то ярмарочная площадь, поэтому-то я довольно быстро его нашла. Но графиня отказалась дать мне исчерпывающую информацию. И знаешь, что самое нелепое во всей этой ситуации? Она пыталась убедить меня, что видела его совсем недавно целым и невредимым. Конечно же, я ей не поверила: было видно, что она пьяна. Графиня подумала, что мы с мамой пошли на хитрость, чтобы помешать ей видеться с папой, как будто она была его тайной любовницей или кем-то в этом роде. Мне не хочется верить, что у папы такой дурной вкус. Судя по тому, что его оплакивает добрая половина женщин Пендрифта, у него было из кого выбирать, имей он только желание.