— Как же вы общаетесь друг с другом? Он ведь ни слова не говорит по-английски.

— Мы кое-как приноровились.

Селестрия не могла усидеть на одном месте, поэтому предложила Уэйни прогуляться. Но та, изрядно подустав от утреннего променада, отказалась. Она был рада посидеть на солнышке, погруженная в свои раздумья. Ее не посещали такие приятные мысли уже очень и очень давно. И Селестрия отправилась одна. К своему удивлению, она поймала себя на мысли, что везде ищет глазами Хэмиша, но вместо него увидела миссис Халифакс, рисующую на вершине утеса маленькую покинутую крепость.

— Знаете, — начала женщина, вглядываясь в даль моря, — в Апулии жили греки, римляне, византийцы, нормандцы, французы, испанцы и неаполитанцы. Эти наблюдательные посты были сооружены специально для того, чтобы следить, не появятся ли воинственные турки. И дозорные передавали сигналы тревоги вдоль всего побережья, зажигая огни и тем самым предупреждая остальных людей об опасности. Ужасно романтично, не правда ли? — Селестрия присела на сухую остроконечную траву и тоже устремила взгляд в море. — Здесь еще есть красивые мавританские здания. Это место — огромная плавильная чаша различных культур. Я очень люблю его.

— Я ожидала, что оно будет выглядеть, как Тоскана.

Миссис Халифакс засмеялась.

— Вот уж нет и еще раз нет. В этом-то и состоит его прелесть.

— Вы очень хорошо рисуете, — заметила Селестрия, взглянув на холст.

— У меня за плечами огромный опыт.

— А вам не наскучило?

— Конечно же, нет. И почему мне, собственно, должно наскучить? Каждый пейзаж, который я пишу, совершенно не похож на другой.

— Но вы все время одна.

— Я окружена удивительной красотой природы. Она наполняет мою душу. Кроме того, мне нравится оставаться наедине со своими мыслями. Я вспоминаю прошлое, и это делает меня счастливее.

— Почему вы не вернулись во Францию?

— Ага, я разожгла твое любопытство!

— Но вы сами обещали мне рассказать.

Она перестала рисовать.

— Я влюбилась.

Селестрия выглядела удивленной.

— Вы влюбились?

— Я знаю, о чем ты думаешь: старые леди не влюбляются. Это не совсем то, что ты думаешь. Я влюбилась в мальчугана, жившего в замке.

— А, — произнесла Селестрия, кивнув головой.

— Его мать работала там же. Он был немым. Славный такой мальчишка. Прелестный, белокурый, с огромными любопытными и умными глазами. Он напомнил мне сына. — Женщина вздохнула и снова взялась за кисть. — А однажды, прямо на мессе, случилось настоящее чудо. Господь вернул ему голос.

— Правда?

— Да. Знаешь ли, чудеса время от времени все-таки случаются, если мы верим в них.

— А что произошло с ним потом?

— Он уехал жить в Америку. Его мать полюбила американца и переехала с ним в США на постоянное место жительства. Я ее не виню. Он был красавчиком, каких я редко встречала в жизни. После этого замок стал притягивать меня все меньше. Без Миши, так звали мальчугана, это место казалось холодным, пустым и безрадостным. Я туда никогда не возвращалась. Но я всегда вспоминаю о нем. В моем сердце есть место, где живет этот мальчишка вместе с покойными сыном и мужем.

— Оно, должно быть, наполнено печалью, — произнесла Селестрия.

— Печалью? Нет, моя дорогая, это наисчастливейший уголок, заполненный воспоминаниями о людях, которых я когда-то любила. Со временем ты и сама узнаешь, что любовь порой многолика. Удивительно, но она приходит нежданно-негаданно и иногда так молниеносно захватывает тебя целиком, что ты с трудом веришь в случившееся. В мире нет ничего более важного, чем любовь. Это единственная вещь, которая останется с тобой после смерти. — Миссис Халифакс устремила взор в даль моря, и задумчивая улыбка, освещенная солнечными лучиками, сделала прекрасным ее лицо.

— Как же здесь тихо! — через минуту произнесла Селестрия.

— Тебе понадобится некоторое время, пока ты отвыкнешь от сумасшедшего шумного Лондона.

— Но я люблю Лондон, — живо сказала она.

— Я тоже его люблю, но в малых количествах! Ты хочешь что-нибудь нарисовать?

— О, не думаю, чтобы у меня это хорошо получилось.

— Почему бы тебе все-таки не попробовать? Загляни в мою сумку, там лежит небольшой альбом. Хватай угольный карандаш и принимайся за работу, и тебе вовсе не обязательно показывать свой рисунок кому бы то ни было, если не хочется.

До приезда дедушки Селестрия не знала, чем ей заняться, поэтому решила набросать портрет миссис Халифакс. Старая женщина с соломенной шляпой на голове сидела в тени иссохшего вечнозеленого дерева, чьи ветви с колючими неприветливыми листьями почти касались земли, и держала перед носом кисть, то и дело измеряя перспективу. Пока девушка рисовала, она развлекала миссис Халифакс, рассказывая ей истории о своей семье, случившиеся в Корнуолле. Дафни громко хохотала.

— О боже, какая ты смешная девчонка, — говорила она, вытирая глаза. — Твоя тетушка Пенелопа еще тот орешек.