– Вы непроходимый тупица, флагман!

– А ты высокомерный выскочка! Страшно подумать, во что ты превратишься ещё лет через пять. Тоже мне нашёлся покоритель небес! Уж лучше бы ты и дальше учился читать, а не мешался под ногами у аэронавтов.

– Тем не менее, я истинный воздухоплаватель! А вы лишь пытаетесь им казаться.

– Что!? – Миша вновь сжал кулаки. – Если бы ты только мог знать, сопляк, каким небом обладал я! Да что ты, пещерное ископаемое, можешь знать о настоящей авиации? – Дальше сдерживаться не было сил. Тоска по собственному миру выплеснулась в раздирающем душу крике: – Ты говорил, что я дикарь?! Нет, это вы неандертальцы! Папуасы, возомнившие себя покорителями небес! Эх!.. – безысходно махнул рукой Смородин. – Что вы можете знать о настоящем небе? Даже то, что вам пытаешься положить в рот, вы выплёвываете. Да я же для вас бриллиант в короне! Глоток воды в пустыне! Остриё копья прогресса! Берите, развивайтесь, идите вперёд! Так нет же, вы, будто слепые котята, тычетесь в потёмках, не сумев оценить упавший в руки подарок судьбы. Как же ты, глупая недоросль, собираешься править империей, если даже не можешь разглядеть то, что находится перед твоим собственным носом. Не говоря уже о том, что ты должен просчитывать решения на много ходов вперёд! Тоже мне, воздухоплаватель нашёлся, мать вашу!

Александр смотрел на него изучающее и даже, как показалось Мише, с пониманием. Ему вдруг представилось, что сейчас наследник скажет: – Я всё о вас знаю! Вы посланный нам Господом пророк, призванный двигать империю вперёд!

Но он лишь дождался, когда Смородин замолчит и, не скрывая брезгливости, произнёс:

– Вы сумасшедший! Сумасшедший и потерянный. Как вам могли доверить дирижабль? Командэр Юлиус определённо хотел меня погубить, если поручил такому флагману, как вы.

– Вон! – сдерживаться больше не было сил. – Вон с глаз моих! А вы чего расселись?! Это я или вы возомнили, что здесь есть база? Вот и ищите её, а я посмотрю, что из этого получится!

Дальше они шли молча, и лишь хруст снега под ногами далеко разносился по белой долине. Не оглядываясь и бормоча под нос проклятья, впереди шёл Смородин. За ним, опираясь на пневморужьё и сохраняя почтительную дистанцию, брёл Стефан. Замыкал растянувшуюся колонну Александр. Нервная речь Миши произвела на него впечатление, и теперь он был уверен, что флагман как минимум его ненавидит и только ждёт повода, чтобы расправиться, а по большому счёту, повредился при аварии разумом, и это было куда страшнее. Потому наследник начал его побаиваться и держался на почтительном расстоянии.

Путь им перегородил покатый холм. Проваливаясь в сугробы, Смородин тяжело взобрался на вершину и окинул взглядом открывшуюся внизу равнину. Словно в чаше, скрытой со всех сторон, перед ним предстало поле с нетронутой снежной белизной. По одну сторону его закрывали горы, по другую срывались вниз непроходимые склоны.

Миша задумчиво смотрел перед собой, не понимая, почему всё так, а не иначе? Ну почему опять этот мальчишка оказался прав? А ведь он готов был ещё часами блуждать, изматывая соратников по несчастью, лишь бы только затем бросить им в лицо: – «И где ваша база? Кого вы послушались? А не я ли звал вас идти за лодкой?»

Но глядя на торчавший всего в сотне метров гладкий столб с приколоченными для накидывания швартовочных концов поперечинами, он понял, что судьба вновь выставила его в дураках. Прекрасное место для посадки дирижабля. Ветер не так силён, как у вершины. От ненужных глаз скрыто естественным рельефом. Стены чаши поднимаются вверх настолько, что вполне могут спрятать аэростат – даже такого гиганта, как «Августейшая династия»!

– Что увидел, Михай? – спросил взобравшись следом Стефан. – На тебе лица нет.

– Пришли.

– Пришли? – удивлённо посмотрел вперёд Стефан. – А ведь действительно, пришли! – закричал он, обернувшись назад. – Вот она – мачта! А там казарма!

Недалеко от посадочного поля с трудом можно было рассмотреть белую крышу вытянутого барака, с низкими, вгрузшими в снег стенами. Пусть её и белили для маскировки когда-то мелом, но от времени крыша потемнела и теперь выделялась неясной серой полосой.

Вот и вся база. Столб, да едва заметная казарма.

Смородин не стал дожидаться, пока поднимутся остальные, чтобы не услышать очередную колкость от наследника, и, перепрыгивая с камня на камень, побежал вниз. Если когда-то кто-то и пользовался базой, то было это очень давно. Снег повсюду казался нетронутым и не замаранным следами ни людей, ни животных. Миша потянул на себя дверь, заваленную наметённым сугробом, и заглянул внутрь. Вечернее солнце подсветило комнату косым лучом, и всего в шаге от себя Смородин увидел аккуратно сложенные вдоль стены напиленные дрова, а за ними чёрное жерло печки. Её массивный вид напомнил о терзавшем весь путь холоде, и Миша жадно пробежался глазами в поисках спичек. Всё было на месте. Командэр Юлиус хорошо понимал значение таких баз для нуждавшихся в помощи дирижаблей, а потому содержал их в порядке, свойственном лишь ему и его аэронавтам.

За печью выглядывали деревянные нары, застеленные соломой. Дальше маячила дверь в следующее помещение.

– Наконец-то! Михай, я займусь печкой? – потирая от холода руки, спросил Стефан.

– Займись, – согласился Смородин, пропуская его внутрь и собираясь сделать обход вокруг барака. – А вы со мной осмотритесь снаружи и внутри! – крикнул он Прохору с Ларионом.

Неожиданно Миша встретился взглядом с перегородившим путь Александром. Неприятного разговора, казалось, не избежать, и он нехотя спросил:

– Чего тебе?

– Флагман, вы оскорбили меня своим недоверием, но в результате сами оказались посрамлены. Я требую извинений.

– Перебьёшься!

– Вы отказываетесь признать мою правоту? Но база – вот она! Перед вами! – От возмущения наследник покрылся пятнами. – Этого вы не можете отрицать?

– Первым нашел её я, а не ты. Так что мы квиты.

– Вам тяжело признавать собственные ошибки? Что ж, отчасти я вас понимаю, а потому готов принять извинения с глазу на глаз. Хотя оскорбляли вы меня прилюдно, перед всей вашей командой.