Но это не главное, потому что все это могло закончиться в любой момент, а я так и не нашел капитана первого ранга Невзорова. Номер части, куда я попал, совпадал с данным мне руководством по поиску этого офицера, но такого здесь отродясь не было. Нужно было звонить в Питер, но в город не выпускали. Поэтому я просто ждал. Удостоверившись в моей порядочности, мне дали в подчинение чуть ли не двести человек-новобранцев, которых нужно было занимать. Старшины смекнули, что лычки на моих погонах тоже имеются и взвалили на меня большую часть работы с личным составом. Зато командир, увидев меня в общении с новобранцами, предложил остаться у него в качестве старшины. Я сказал ему, что подумаю. Он немного опешил, наверное, считал, что я ему руки целовать кинусь. Но не обиделся, списав это на мою ненормальность. Хорошо быть ПСИХОМ.

Больше всего я хотел дать понять новобранцам правила игры, чтобы они не повторяли моих ошибок, наступая на те же грабли. Наверное, я единственный, кто говорил с ними, стараясь помочь адаптироваться к новому, окружающему их военному миру, в котором много насилия и несправедливости, от которых не уйдешь домой. Если человек был наглым, то я осаживал его своей наглостью. Если человек был жестоким, то я был с ним жесток. Если человек был говном, то я не брезговал показать, что могу вонять еще хуже. Все это делалось прилюдно и наедине, в зависимости от ситуации. Я пояснял каждое действие по отношению к ним, демонстрируя дзен-буддистское спокойствие и равновесие духа. Днем я обучал их строевой подготовке. Но не так, как меня обучали, изматывая днями барабанной дробью и держанием ноги на весу выше сорока сантиметров от земли. А по-человечески. Я знал, что они скоро будут отправлены в другие части, где к ним будут придираться из-за всего, стараясь унизить и растоптать личность (там тоже смотрели «Солдат Джейн»). Я показывал, где можно схалявить, где расслабить мышцы и как чувствовать плечо соседа, чтобы строй не развалился. В перерывах и вечерами я разговаривал с людьми (для меня они были как младшие братья, не видавшие жизни) и объяснял философию военных будней.

– Ничего не воспринимай всерьез. Слушай, что говорят, но все равно ничего не воспринимай всерьез. Делай свои выводы и соглашайся с начальством. Либо делай вид, что слушаешь и соглашайся. И старайся больше смеяться. Смех помогает вылечить душевную тоску по родным краям, даже если таковых нет. Но лучше смириться с тем, что казармы – это твой дом на следующие несколько лет, и тебе надо сделать все, чтоб ты достойно мог их прожить. Но перед начальниками не вздумай смеяться. У этих в голове сразу что-то щелкает и тебя, мягко говоря, начнут иметь во все дыхательные и пихательные…

И все в этом стиле.

Здесь я узнал, что в России есть такой народ, как тувинцы. Тува, по-моему, находится где-то очень далеко от Кольского полуострова, остальных людей и цивилизации. Все равны, как на подбор – это про них. Маленькие, раскосые туземцы, словно штампованные в подпольных цехах, не говорили по-русски совсем. Только балалакали на своем диалекте и переглядывались, когда с ними начинаешь общаться. С ними дядька ЧЕРНОМОР – это про их старейшину. Он у них за главного. Внешне абсолютно такой же, как соплеменники, только с головой невероятно больших размеров. Если хочешь что-нибудь приказать воинственному народцу, которого привозят оптом, от сотни человек и более, то будь любезен быть в хороших отношениях с Тамерланом Оглы. Те беспрекословно слушались своего предводителя и чуть не на руках носили его гигантскую голову. Наверное, так и выбирали старейшину: у кого голова больше, тот и умнее. Постепенно они обучались русскому языку, запоминая часто произнесенные слова. А потом получалось, что первое слово, какое от них слышал со страшным акцентом, было «ПИЗДЕЦ», похожее на «ПИСЕЦ» (Крупным планом абориген, улыбающийся гнилыми зубами и что-то лопочущий на своем языке. Ниже, бегущей строкой, перевод: Линк-Линк всех убьет и повесит их шкуры сушиться на заборе).

Как привезли это войско, оно сразу давай из кроватей и другого железного хлама выкорчевывать части для заточек. Если начиналась буза, то с тувинцами – насмерть. Маленький рост компенсировали бесстрашие и присущая южным народам коллективность и взаимная выручка перед общим противником. Сами никого не трогали, но и в обиду себя не давали. Терпели до последнего, ждали просветления обидчика, а потом бац по голове доской с гвоздями, пока он спит, чтобы хоть что-то вставить ему вместо мозгов. Молодцы, в общем. Также пигмеи оказались очень трудолюбивыми. В наряд заступать с ними было одно удовольствие. Главное объяснить, что от них требуется, дальше они сами справятся, можно даже не трогать. Ходишь, за остальными приглядываешь, чтоб все выполняли. Заходишь к тувинцам, а те работу песнями разнообразят, и получается все у них. Песни у них странные для нашего слуха. Не открывая рта, гортанью выдувают из себя шаманские звуки, и в полутрансе кипит у них работа. Самое интересное, что если один из них заканчивал свою работу, то тут же помогал другому.

– Ну, товарищи японцы, за свободу Северной Кореи! Ура, товарищи!!! – кричал я им с улыбкой и резко вздергивал вверх руку, сжатую в кулак.

– Э-Э-Э-Э! – хором отзывались тувинцы и повторяли жест рукой. В эти минуты я чувствовал себя диктатором-лидером. Затем песнопения ускорялись и работа тоже. Как только они заканчивали, я старался создать им все условия, чтоб они отдохнули, и их никто из начальства во время отдыха не забирал.

Как-то Сашка-контрактник пришел проведать меня и, увидев это, спросил:

– Они что, тебя понимают? Как ты с ними общий язык нашел?

– Нет, Санек, НИ…УЯ они не понимают. Но вот энергетику человека чувствуют, словно телепаты. Будешь источать агрессию – прирежут, и не докажешь ничего. А будешь добр к ним, и они к тебе такими будут. Будешь нейтральным, они тоже. А я вижу, что нам есть чему поучиться у них. Да и весело с ними до одури. Если кричать что-нибудь воинственное, вплоть до «Товарищи, возьмем Бастилию из немытой посуды!» – так они слов не знают, а настроение хавают, и радуются тебе, как старшему брату.

– Понятно. Слышь, раз такой психолог, может, у нас останешься? Я поговорю с командиром. Скажу, что ты экстрасенс. Установку народу давать будешь, как Кашпировский.

– Посмотрим. Но он, по-моему, уже составил мой психологический портрет. Если убегу, то по его описанию будут искать суицидальную зеленую мартышку с усами. И оставит пометку: при обнаружении просьба не возвращать.

– Да ладно тебе, все равно поговорю…

Потом привезли ДАГОВ. Человек сорок пять здоровых детин. Очень агрессивный народ, когда большим количеством в одном месте собираются. С одним можно дружить. С двумя общаться. С тремя вместе маршировать. Но больше трех – только показывать зубы. Чувствуя свое количественное превосходство, они начинают качать права, и если не применить силу, растопчут всех. Так и в этот раз случилось. В первую ночь избили одного старшину, который с ножевыми ранениями уехал в госпиталь.