Таким образом, повседневное руководство консервативной фракцией в парламенте перешло к Антони Идену. Положение Идена осложнялось тем, что в залах Вестминстера еще не смолкло эхо от громовых речей Черчилля, произносимых в годы войны. Слушатели и читатели, естественно, ожидали от его заместителя и преемника чего-то похожего. Приходилось жить и работать в тени Черчилля, а это было совсем не просто.

В отличие от своего патрона он не был хорошим оратором. Обладая чутьем и тактом, он не пытался копировать Черчилля или подражать ему. Выступления Идена этих лет были, что называется, на среднем уровне. Даже с симпатией к нему относящийся Броад замечает: "Его речи не являлись образцами оригинальной мысли и не облекались в форму, которая живет долго". Бардене же откровенно заявляет: речи Идена по вопросам внутренней политики почти невозможно читать. До конца своей политической карьеры он сохранил склонность к штампам, общим местам и обтекаемым, неопределенным выражениям. Иден редко прибегал к юмору, и его попытки оживить свои выступления не были плодотворны. "Даже цитаты, ссылки и метафоры казались вымученными и не оживляли текста речей, к чему Иден явно стремился", - пишет Бардене. Тот же автор сообщает, что Черчилль дал своему любимцу много уроков ораторского искусства. Он советовал Идену держать свои записки открыто в руке, размахивать ими и, не смущаясь, заглядывать в них, а не подсматривать украдкой, как бы стыдясь того, что ими приходится пользоваться. Черчилль рекомендовал последовать его примеру и приобрести специальные увеличивающие очки, которые позволяют читать текст с расстояния в пять футов. Экс-премьер наставлял Идена, что очень полезно рычать на аудиторию. Но все эти советы не шли впрок.

Вообще рекомендации подобного рода пользы не приносят. Ведь человек, их дающий, руководствуется тем, как бы он поступал сам, исходя из своего характера, темперамента, эрудиции и психического склада, в то время как тот, кому они адресуются, совершенно не похож на своего доброжелателя. Во всяком случае, Черчилль и Идеи были разительно несхожи.

Иден вынужден был теперь заниматься не только проблемами внешней политики, но и сложными и трудными экономическими и социальными вопросами, а также имперскими проблемами. Иден был "наследным принцем", и, следовательно, как возможный в будущем премьер- министр обязан был разбираться во всех аспектах государственной деятельности. Страна должна была привыкнуть видеть в нем деятеля широких масштабов. Поэтому речи Идена в палате общин были посвящены самым разнообразным вопросам: национализации угольной промышленности и электростанций; нехватке продовольствия, топлива, жилищ и бензина; законодательству о профсоюзах; правам палаты лордов в связи с ее очередной реформой; порядку голосования университетов на выборах в парламент; бюджету; контролю государства над экономикой; сельскому хозяйству; просвещению и даже ресторанному делу.

Нелегко это ему давалось. Многие вопросы его не интересовали, а выступать по ним требовалось на уровне премьер-министра. Большой труд вложил Иден в изучение этих чуждых ему проблем и в подготовку выступлений по ним. Опять обнаружилось, что борьба за власть - дело весьма трудоемкое.

Некоторые полагают, что у Идена была легкая жизнь. Пожалуй, можно утверждать, что его жизнь была интересной, очень интересной, но легкой ее не назовешь. Участь современного политического деятеля, несмотря на многочисленный аппарат, находящийся в его распоряжении, отнюдь не легка. На его плечах лежит большая ответственность за государственные дела, ему приходится очень много работать: следить за быстротекущими событиями, изучать все увеличивающийся поток документов и принимать необходимые решения. Следовательно, кроме способностей и эрудиции от государственного деятеля требуются воля и огромная работоспособность. Последним качеством Идеи бесспорно обладал: он работал но многу часов в день, иногда до изнеможения.

Перенапряжение отрицательно сказывалось на состоянии его здоровья. Несмотря на цветущую внешность и атлетическое сложение, Иден не мог похвастаться хорошим здоровьем. В детстве Антони был изнеженным хрупким ребенком. В середине 30-х годов тяжело болел. В самом конце войны Иден опять серьезно болен. Здоровье настолько ухудшилось, что опасались за его жизнь. Лорд Моран 14 июня 1945 г. записал в дневнике: "Рассказал премьер-министру о болезни Идена. Я думаю, что он теряет его". Однако обошлось. Но в 1948 году Иден опять в больнице.

Естественно, возникал вопрос, позволит ли ему здоровье в случае необходимости возглавить партию и правительство. Он делал все, что мог, чтобы рассеять опасения на этот счет. В день, когда ему исполнился 51 год, Иден после выступления перед 7000 "молодых консерваторов", собравшихся на митинг в Альберт Холле, сыграл пять напряженных сетов в теннис у себя в загородном доме с офицерами расположенной поблизости авиабазы. Это, разумеется, нашло отражение в прессе и должно было убедить читателей в том, что физические силы Идена отнюдь не в упадке. В действительности же дело обстояло далеко не благополучно.

Серьезно отразились на здоровье Идена удары, которые наносила судьба его семье. Не успел он оправиться от горя после гибели старшего сына Симона, как на него обрушился новый тяжелый удар - в январе 1947 года от Идена ушла жена. Судя по всему, разрыв назревал давно. На рождество, в декабре 1946 года, Антони Иден имеете с Беатрис и младшим, теперь единственным сыном Николасом, только что закончившим курс обучения в Итоне, отплыли на комфортабельном огромном лайнере "Королева Елизавета" в США, намереваясь отдохнуть на острове Барбадос. Это была их последняя совместная погадка. Когда пароход прибыл в Нью-Йорк, Беатрис окончательно рассталась с мужем. Николас пытался примирить родителей, но все было напрасно. Брак распался, после того как Антони и Беатрис прожили вместе почти четверть века.

Причины семейной катастрофы не вполне ясны. Обе стороны тщательно скрывали истинную подоплеку происшедшего (Беатрис очень не хотела, чтобы разрыв причинил ущерб карьере Идена). Иден вообще отказывался дана п. какие бы то ни было объяснения прессе. Беатрис трудное было отделываться от репортеров, и она объясняла, что совместная жизнь с Антони не удалась, так как она не создана быть женой политического деятеля. Корреспонденты должны были попять так, что ее не устранено г частые зарубежные поездки мужа и его занятость л Формы оффис. В оборот было пущено выражение: "соломенная вдова политического деятеля".

В эту версию трудно поверить. Ведь Беатрис, выходя замуж, уже знала, какое поле деятельности избрал Иден. Если допустить, что тогда она не отдавала себе отчет в том, насколько ей подойдет образ жизни жены политического деятеля (а это теоретически вполне возможно), то все же неясно, почему потребовалось более двадцати лет, чтобы понять: положение супруги министра иностранных дел - не для нее. К тому же окончательный разрыв произошел в тот период, когда консерваторы оказались не у власти и, следовательно, Иден был свободен и располагал вполне достаточным временем для семейных дел.