И как раз подоспел очередной день открытых дверей, который женщины использовали в том числе и для сбора благотворительных пожертвований. Там-то Калли и познакомилась с Томом Ренардом, местным ветеринарным врачом. Пару месяцев тому назад он вышел на пенсию, но согласился продолжать осматривать их лошадей за минимальное вознаграждение. Том сравнительно недавно перебрался в их места. Это случилось вскоре после смерти жены, и, судя по всему, одиночество тяготило мужчину, и ему просто хотелось хоть чем-то заполнить свое время.

– Вы здесь делаете просто грандиозное дело! – восхитился он, когда их знакомили, крепко пожимая ей руку.

Калли невольно обратила внимание на кожу его рук: рябая и вся побита желто-белыми пятнами.

Том перехватил взгляд и улыбнулся ее наблюдательности.

– Небольшой презент с Дальнего Востока. Я ведь сидел в японском концлагере в Шанхае.

Дальнейших объяснений не понадобилось. Японские концлагеря в годы войны славились своей необыкновенной жестокостью. Но вот, подумала Калли, человек прошел через такие ужасы и не сломался. Значит, и у нее еще есть шанс! Ей вдруг стало легко и свободно в обществе этого человека, и она повела знакомить его со своим хозяйством.

Алфи, которая на любое предприятие смотрела прежде всего с практической точки зрения, предложила ввести Тома в состав комитета. А Том, в свою очередь, сам вызвался стать их главным переговорщиком с местными представителями бизнеса и общественности по вопросу сбора средств для содержания приюта. Алфи очень обрадовалась, потому что именно она и занималась всем этим непростым делом в последние годы, но после перенесенной операции она уже не могла больше самостоятельно колесить по всему графству.

– В случае чего компанию вам может составить Калли, – выдвинула она новую идею. – Ибо у Мадж и без того дел по горло.

Перспектива близкого общения с десятками незнакомых людей поначалу испугала Калли. Вдруг снова возникнет искус пуститься в светские беседы со стаканом джина в руке? Но выбора у нее не было. Оставалось надеяться лишь на то, что основной удар примет на себя Том: он будет вести все переговоры. У него ведь так лихо это получается. Свои выступления на встречах с общественностью он даже не готовит заранее, встает и начинает говорить безо всяких бумажек. Не то что она! Ей нужно обязательно вначале набросать текст самого выступления, а потом еще и хорошенько порепетировать перед зеркалом. Однако и к ней довольно скоро пришел опыт неформального общения с незнакомыми людьми, исчезла прежняя зажатость и неуверенность в себе, она научилась беседовать в дружеском тоне, который мгновенно располагал к себе любую аудиторию. Что ж, в свое время она десантировала на парашюте в Бельгии, потом лицом к лицу столкнулась с нацистами. Ей ли бояться всех этих крутых бизнесменов?

Случилось так, что в преддверии одного из круглых столов с участием представительниц женских организаций Том потерял голос. Пришлось Калли всю встречу провести самой. И все прошло отлично! Аудитория была просто очарована ее рассказом о том, как она выхаживала маленькую ослицу по кличке Джампи. После такой истории необходимость в сборе средств на выхаживание других таких же брошенных животных стала очевидной всем. Калли проводили со сцены громовыми аплодисментами.

– Чертовски хорошее выступление! – порадовался за нее Том. Он тоже энергично хлопал в ладоши, когда Калли покидала трибуну. – Эту историю нужно обязательно напечатать. Отправьте ее в какой-нибудь журнал, только обязательно вместе с фотографиями. Думаю, может что-то получиться.

Мадж и Алфи тоже отнеслись к идее с энтузиазмом.

– Вперед, Калли! – воскликнула Мадж. – В конце концов, ты же не о себе рассказываешь, а о Джампи, о Поле и других наших питомцах.

Приободренная их напутствиями, Калли заново переписала текст выступления и направила его в женский журнал под названием «Леди». К ее немалому изумлению, статью приняли. Более того, из журнала к ним явился фотокорреспондент. Он сделал фотографии хозяек фермы, а также их питомцев, которыми журнал намеревался проиллюстрировать рассказ Калли. Мадж и Алфи были согласны на все, лишь бы раздобыть деньги на содержание животных. Они даже сами предложили фотокорреспонденту места для съемок и позировали часами перед камерой вместе со спасенными ими любимцами.

Журнал должен был выйти из печати в ближайшие два месяца, и Калли срочно занялась поисками подходящего псевдонима для вступления в мир большой литературы. Конечно же, никаких Калли Бордман или Калли Джоунз. Она обдумывала свой выбор целое утро, попутно охорашивая Джампи и Нину и вытаскивая навоз из пустых стойл. Наконец решение было найдено. Она объединит два своих первых имени, и на свет появится писательница Каролина Рослин. Кажется, это именно то, что нужно.

Ведь Каролина Рослин может с легкостью рассуждать обо всем, о чем никогда не рискнула бы говорить Каролина Джоунз. А поводов для таких разговоров, как выяснилось уже в ближайшие месяцы, у нее было более чем достаточно.

При содействии Тома она расширила тематику своих литературных публикаций. Появились очерки о том, как жизнь на ферме, заполненная уходом за больными и слабыми животными, помогла ей самой обрести почву под ногами после всех тех нелегких испытаний, которые выпали на ее долю в годы войны.

После чтения одного из первых опусов Калли, в котором она затронула и собственные проблемы, Том задумчиво обронил:

– Вы проводите чрезвычайно интересные параллели в своем рассказе. Кто знает, быть может, в один прекрасный день ваш опыт поможет специалистам разработать принципиально новую терапию для совместной реабилитации людей и животных.