Домой она явилась поздно ночью, а уже рано утром, 3 сентября, Фиби разбудила ее послушать обращение премьер-министра к нации. Вокруг радиоприемника собрались все обитатели дома: Мима, садовник. Все слушали молча, боясь пропустить что-то очень важное в торжественно звучащих словах. Но вот выступление закончено.

– Господи! Помоги нашим солдатам! – залилась слезами Мима. – Какое счастье, что отец не дожил до этого страшного дня! Все повторяется сначала! За что они все отдали свои жизни двадцать лет тому назад?

Калли была слишком подавлена последними новостями. Все валилось у нее из рук. И только когда она смотрела на сына, весело копошащегося в своем манеже, энергично переворачиваясь со спины на животик и обратно, она немного успокаивалась. Малыш еще ничего не понимает! Он еще не осознает, какая страшная беда обрушилась на них всех. И слава богу! Калли утешалась хотя бы тем, что здесь их не будут бомбить и, следовательно, ребенок в безопасности. А если начнется вторжение?

– Мне надо срочно вернуться в Лондон и привести в порядок свои дела, – заявила Фиби. – Отправить кое-какие вещи на хранение. Все это может пригодиться Дезмонду, когда он вырастет.

– Мы справимся! Мы со всем справимся! – горячо возразила ей Калли.

– Думаю, дальнюю лужайку надо переоборудовать под загон для свиней, – задумчиво обронил Колин Баррел, их новый садовник. – Куры у нас есть. А кусок хорошей свинины тоже не помешает к Рождеству. Надо также перекопать часть клумб и посадить там под зиму овощи на корнеплоды. Люди говорят, что скоро введут продовольственные карточки. И бензин тоже будут дозировать. Видно, придется поставить ваш «Моррис» на прикол.

– Пожалуйста, только не сейчас! – взмолилась Калли. Она так любила свою маленькую машинку. Даже кличку ей придумала: «Борис». – Давайте подождем, посмотрим, что и как. Я так думаю, мы должны заявить, что готовы принять у себя в доме тех, кто приедет сюда в эвакуацию.

– Не спешите, мисс Каролина! – тут же вмешалась в разговор Мима. – Не забывайте, у нас малыш! Мало ли какую заразу могут принести в дом чужие люди. Да и вообще… Кавардак…

– Всем нам приходится жертвовать чем-то, Мима! Такое сейчас время. А беспорядок или лишний шум в доме – это очень умеренная жертва в сравнении с тем, чем приходится жертвовать другим.

Калли почувствовала себя виноватой, что пока ничто не угрожает ни ей, ни ее семье. Совсем другое дело – Ферранд и его близкие. Конечно, он должен защитить свою мать. Она уже пережила одну оккупацию двадцать лет тому назад и своими глазами видела, что стало тогда с их страной. Да, в столь тяжелое время Ферранд должен быть рядом со своей семьей, а она – со своей.

Вечером того же дня Калли уселась за стол и написала своему возлюбленному письмо, в котором постаралась излить всю свою душу.

Мой дорогой!

Какая жалость, что ты не смог приехать в Лондон. Ведь я собиралась свозить тебя в Шотландию и познакомить с нашим сыном. Да-да! Именно так! С нашим сыном Дезмондом Луи. Он родился всего лишь несколько месяцев тому назад, в марте. Как мне хотелось, чтобы ты увидел его, чтобы все мы были вместе. Но, кажется, сейчас наша встреча откладывается на неопределенный срок. Как жестока и несправедлива к нам судьба! Поманила счастьем и тут же забрала назад. Прости, что так долго скрывала от тебя столь потрясающую новость, но так подсказывало мне мое сердце. И на то были веские причины. Мне хотелось, чтобы мой сын уже с самого момента своего рождения имел законное имя, чтобы у него была родина, законное гражданство… Теперь я понимаю, что не это главное. Увы, за все приходится платить дорогую цену.

Дезмонд – прелестный малыш. Посылаю тебе любительский снимок сына. Еще раз прости меня за то, что я так долго таила эту новость от тебя. Боюсь, что теперь ты уже не скоро увидишь малыша собственными глазами.

Калли отложила ручку в сторону. Слезы застилали ей глаза, скатывались по щекам и капали на бумагу. Слишком тяжело давалось ей собственное признание. Как же жестоко она обошлась с человеком, которого любила. Простит ли он ее когда-нибудь? И что ему до сына, когда он томится в полной неизвестности где-то по другую сторону канала? Наверное, не стоит посылать письмо прямо сейчас. Вот прояснится немного ситуация, и тогда… Какое она имеет право ошарашивать возлюбленного своими секретами в такой драматичный момент? Да, она обязана переждать! Вот только выдержит ли их любовь столь долгую разлуку? Но это испытание она добровольно берет на себя.

Сейчас сотни тысяч семей, сотни тысяч мужей и жен, женихов и невест решают для себя такую же непростую дилемму. Одно ей было очевидно и понятно: отныне все заботы по сохранению Далраднора ложатся только на ее плечи. Она должна сберечь дом и усадьбу для будущего и ради сына.

Калли прошлась по комнатам дома, любовно оглаживая старинные стены здания. Далраднор – это их крепость, их тихая гавань, их оплот в борьбе с грядущей нуждой и военным лихолетьем. Это – ее дом, и она обязана оставаться в нем.

Фиби вернулась в совсем другой Лондон. Улицы запружены людьми в военной форме, светомаскировка улиц и домов. По вечерам в городе отключали уличное освещение, и с наступлением темноты Лондон погружался в кромешную тьму. Все стекла в окнах жилых домов были заклеены крест-накрест полосками бумаги.

Съемки кино почти приостановились, а если и велись, то весьма спорадически, от случая к случаю. Многих актеров и других членов съемочных групп мужского пола уже успели призвать в армию. Тем не менее агент умудрился отыскать для Фиби крохотную роль в новом кинофильме. Мрачная история о том, что может случиться в небольшой деревушке, если там вдруг десантируются вражеские парашютисты. Душераздирающие подробности ужасали своей натуралистичностью. Но разве не этого боятся все они сейчас в глубине души? Состав исполнителей был очень сильным, плюс красивые декорации. Все обещало зрительский успех и хороший прокат.