Он рванул от остановки - не думая, что именно делает.

Он кинулся следом за девчонкой, движимый только одним стремлением.

Девочка прыгнула на дорогу.

Машина, подъезжавшая к переходу, затормозила.

Дежавю ударило по сердцу и будто вбросило в тело адреналин.

Бродяга пронёсся мимо ахнувшей женщины с сумками.

Вторая машина догоняла первую - на скорости. Кажется, её водитель решил, что девчонка идёт достаточно медленно и что он успеет проскочить перед ней. Или вообще не видел её - та слишком маленького росточка. Он-то, возможно, видел только женщину - именно она до недавнего времени шла впереди.

Два сумасшедших прыжка - и бродяга вбросил руку вперёд, хватаясь за рюкзачок и разворачивая лёгкое тельце к себе - в самый последний момент. Удивлённая девчонка, сбитая с ног резким рывком назад, ещё только начала оборачиваться и кричать, падая, как перед ними свистнула машина. Секундой позже бродяга вцепился в плечо малышки, задохнувшейся от ужаса - успела разглядеть пролетевшую машину, и буквально влепил её в себя, ойкнувшую скорее от неожиданности, но не от страха. Испугаться чужого человека не успела.

За неё испугалась женщина с сумками. Отчаянный крик, но не такой безнадёжный и пронзительный, каким слышал его в своём предвидении бродяга. Он уже быстро развернулся и с сердцем, скачущим от осознания, что именно сделал, шагал назад - туда, где его теперь ждала та женщина, всё ещё кричавшая и плакавшая за двоих, и куда бежал, захлопнув дверцу, водитель той машины, первой, которая остановилась на переходе.

А движение снова встало, оттого что с той, противоположной стороны дороги бежал белый от страха полицейский, который уже не спешил по делам.

Бродяга прижимал к себе изумлённую, так ничего и не понявшую девчонку, слышал вопли "бессмертного": "Что ты наделал?! Ты должен был дождаться, пока она умрёт под колёсами!" И улыбался. Женщина, покинувшая свои тяжёлые сумки, подбежала к нему, судорожно гладила хлопавшую глазами девочку по голове и причитала:

– Господи! Господи, чуть не погибла! Да кто ж таким людям позволяет садиться за руль?! Идиот! Псих! Прав таким бы не давать! Бедная девочка! Чуть под колёсами не погибла! Ужас! Ужас!

А подбежавший полицейский растерянно твердил, что он всё видел и успел заснять мобильным телефоном номер той иномарки, которая нарушила все дорожные правила... А водитель остановившейся машины стоял рядом и не мог даже говорить, только глядел то на девочку, которую бродяга спустил на землю, то на неожиданного спасителя.

Когда все начали успокаиваться и бродяга понял, что его вот-вот заметут, он быстро вынул мобильный, собираясь звонить Алексеичу, поскольку припомнил его слова: "Позвать на помощь - звони". Помощь сейчас была бы как нельзя кстати.

Но позвонить не успел.

Ещё одна машина встала за машиной того, растерянного водителя. Из неё быстро вышел Алексеич и какой-то невысокий темноволосый крепыш с цепкими голубыми глазами. Чуть с заминкой из той же машины появился врач Володя. Все трое быстро подошли к небольшой толпе, в центре которой стояла уже испуганная девочка, которая из выкриков поняла, что чудом не умерла. Она стояла, вымученно крутя в руке сумку, похлопывая её по ноге, и бродяга вдруг ласково подумал, что девочка неплохо держится для своих годков: не кричит и не плачет при взрослых, которые так внимательны к ней. Другая бы разрыдалась от одного участия к ней.

А потом встревожился: а вдруг в машине Алексеича сын?

А дальше началось то, что можно назвать "берём ситуацию в свои руки".

Первым в круг прорвался Володя.

– Что случилось? Никто не пострадал? Я врач!

На светловолосого врача накинулись с объяснениями сразу все. Тот, уловив главное, присел перед ошеломлённой девочкой и начал расспрашивать, как она себя чувствует. Бродяга с непроницаемо спокойным лицом шагнул назад. За спиной полицейского встали Алексеич и тот голубоглазый. Въедливый взгляд незнакомца скользнул по лицу бродяги, и у того осталось отчётливое впечатление, что его сфотографировали. Далее острый взгляд сместился - и опять бродяга прочувствовал его значение: я тебя не видел.

Алексеич глаз не опускал. Шевельнул бровями.

Поймёт ли? Бродяга покосился в сторону.

Алексеич снова шевельнул бровью, словно указывая куда-то вбок. Кивнул.

Бродяга едва-едва усмехнулся.

Голубоглазый быстро принялся опрашивать свидетелей, помогая полицейскому, который, будучи молодым, слишком явно растерялся и не знал, с чего начать.

Новый шаг для отступления. И, пока все сосредоточились на девочке и на враче с голубоглазым крепышом, бродяга обошёл вдвое увеличившуюся толпу и пересёк дорогу, скрывшись затем за кустами, растущими между дорогой и тротуаром.