Джардир склонил голову набок:

– Разве не почетнее атаковать противника в лоб?

– Мы построили Великий Лабиринт не для того, чтобы бросаться на алагай в лоб. Победа – величайшая честь, и чтобы победить, необходимо хвататься за любые преимущества, большие и малые. В этом суть войны, а война – суть всех вещей, от низкого хаффита, торгующегося на базаре, до андраха, выслушивающего прошения у себя во дворце.

– Я понимаю.

– Обман зависит от секретности, – продолжил Хеват. – Если шпионы узнают о нем, они отнимут твою силу. Великий вождь должен скрывать свой обман от всех, кроме ближайшего круга, а порой и от него тоже, пока не наступит пора ударить.

– Но зачем вообще воевать, дама? – осмелился спросить Джардир.

– Что?

– Все мы дети Эверама. Наши враги – алагай. Нам нужен каждый человек, который способен держать оружие, и все же мы постоянно убиваем друг друга под солнцем.

Хеват посмотрел на Джардира, но мальчик не понял, с раздражением или одобрением.

– Единство, – наконец ответил дама. – На войне люди сражаются бок о бок, тем и сильны. Как говорил сам Каджи, когда захватывал зеленые земли, за единство стоит заплатить любую кровавую цену. Против ночи и несметных легионов Най лучше выставить сто тысяч воинов, чем сто миллионов трусов. Всегда это помни, Ахман.

Джардир поклонился:

– Буду помнить, дама.

Три най’дама наступали на него с разных сторон, и хотя Джардир не видел дама’тинг, он чувствовал, что она наблюдает. Так было всегда.

Он открылся мгновению, как открывался боли, и отбросил все мирские заботы. После пяти с лишним лет в Шарик Хора покой снисходил на него без усилий. Его нет. Их нет. Ее нет. Есть только танец.

Ашан напал первым, но Джардир притворился, будто блокирует удар, развернулся, отскочил в сторону и треснул Халвана в грудь. Ашан пнул только воздух. Джардир поймал Халвана за руку и с легкостью бросил на землю. Он мог бы вырвать ему руку из плеча, но настоящее искусство – не нанести противнику увечий.

Шевали подождал, пока Ашан придет в себя, и най’дама атаковали синхронно. Любой отряд даль’шарумов гордился бы таким единством.

Пусть! Руки и ноги Джардира мелькали в воздухе размытым пятном; он отражал удары, словно выбивал барабанную дробь, подводя схватку к неизбежному финалу. На пятом ударе Шевали на миг подставил беззащитную шею, и Джардир и Ашан остались вдвоем, как и всегда в конце схватки.

Памятуя о проворстве Джардира, Ашан попытался выполнить захват, но с годами на костях най’шарума наросло мясо. В семнадцать лет он был выше большинства мужчин; постоянные тренировки сделали жилистое тело крепким и мускулистым. Едва они сошлись, как Ашан очутился на земле.

Ашан засмеялся, год молчания давно миновал.

– Рано или поздно мы тебя достанем, най’шарум!

Джардир подал ему руку, помогая встать:

– Этот день никогда не наступит.

– Верно, – произнес дама Хеват.

Джардир обернулся. Кольцо мальчиков и наставников разомкнулось, пропустив священника с дама’тинг. Джардир похолодел.

Дама’тинг несла черные одежды.

Дама’тинг отвела его в отдельную келью и собственными руками развернула и сняла с него бидо. Джардир попытался открыться прикосновению ее рук к голой коже, но еще ни одна женщина не прикасалась к нему столь интимно, и впервые за много лет он не сумел обрести покой. Его тело отозвалось на прикосновение, и он испугался, что она убьет его за непочтительность.

Но дама’тинг ни словом не обмолвилась о его возбуждении. Она обернула его бедра черной повязкой и надела на него свободные штаны, тяжелые сандалии и халат даль’шарума.

Джардир догадывался, что после восьми лет в бидо любое одеяние покажется странным, но не был готов к тяжести черных доспехов даль’шарумов. В одежду были вшиты бляшки и полосы из обожженной глины. Джардир знал, что это отличная защита от удара, но бляшки трескались, и их приходилось менять после каждой схватки.

Он отвлекся и не сразу обнаружил, что дама’тинг намотала ему на шею белое покрывало, а когда заметил, ахнул вслух.

– По-твоему, ты зря учился у дама, сын Хошкамина? – спросила дама’тинг. – Ты присоединишься к своим братьям даль’шарумам как их командир, кай’шарум.

– Мне всего семнадцать!

Дама’тинг кивнула:

– Самый молодой кай’шарум в истории. А также самый молодой най’шарум, который сбил воздушного демона и выжил на алагай’шарак. Кто знает, чего еще ты способен достичь?

– Ты знаешь. Тебе поведали кости.

Дама’тинг покачала головой:

– Я видела участь, к которой стремится твой дух, но этот путь полон опасностей, и ты еще можешь оступиться. – Она закрыла его лицо покрывалом. Ее прикосновение показалось почти лаской. – Тебе предстоит множество испытаний. Живи сегодняшним днем. Когда ты вернешься в шатер Каджи, кто-то из шарумов бросит тебе вызов. Ты должен…