— Нет — отказался я — Не хочу.

— Нет — так нет — Хассан опустился на ковер и жестом указал мне на место рядом с ним — Как Назир? Хорошо ли он тебя охраняет? Не доставляет ли беспокойства?

— Смотрит за мной так, как мать родная не смотрела — вот тут врать не надо. Тут одна чистая правда — Иногда даже принимаю его за свою тень.

— Плохо — покачал головой Хассан — Если как тень — значит, ты его видишь. А ты не должен этого делать, понимаешь? Вернее — он обязан быть совсем невидимым, чтобы появиться только тогда, когда это будет необходимо. Ай, плохо. Может, мне тебе другого своего сына дать?

— Нет, не надо другого — даже замахал руками я. Да ну нафиг, я к этому только привык — Мне и так хорошо.

— Как скажешь — Старец с Горы помолчал с полминуты, а после попросил — Сынок, ты прямо говори зачем пришел. Не надо меня бояться, не надо тратить время на вежливые разговоры, после которых можно будет переходить к делу. Ты сразу говори, что тебе от старого Хассана надо. Ты мне как родной стал, да. А родные — они просто приходят и говорят — 'У меня беда, помоги'.

Ну, без прелюдий — так без прелюдий. Почему нет? Так даже проще.

— Уважаемый Хассан, мне нужна жизнь человека — я уставился ему в глаза — Плохого человека.

— Кто знает — плох человек или хорош? — Хассан в задумчивости подвигал бровями, белыми как снег — Кто это определяет? Его друзья? Нет, они его любят. Его враги? Снова нет, они его ненавидят. Так как же понять — каков человек на самом деле?

— Я не знаю — у меня снова не было ответа, мне нечего было сказать этому мастеру парадоксальных вопросов.

— И я не знаю — ибн Кемаль улыбнулся краешками губ — Ты молодой — и не знаешь, а я старый — но тоже не знаю. Нет такого человека, которого на этом свете хоть кто-то да не любил, каким бы он не был. И даже если его любит хотя бы одна живая душа — он не так уж плох.

— Согласен — признал я — Но мне все равно нужна жизнь одного человека, каким бы он не был.

— Це — це — це — Хассан покачал головой — Жизнь взять так просто…

— Не так уж и просто — буркнул я — Если бы это было просто — я бы и сам это сделал, не стал бы вас своими просьбами утруждать.

— Просто, просто — не согласился со мной Хассан — Ты просто думаешь не так, как я или мои дети. И действуешь не так. Вот согласился бы тогда пойти ко мне учиться — сейчас знал бы, как хрупка и уязвима плоть человека и как ничтожна любая защита. Защиту делает человек — а людям свойственно ошибаться.

— Кабы я пошел учиться к вам, я бы сейчас и этих проблем не имел — не удержался я от сарказма.

— И это верно — признал Хассан — Чья жизнь тебе помешала?

— Служителя культа — вздохнул я, показывая, как мне нелегко это произносить — Некто годи Талиен из Пограничья. Бунтует против законной власти. Проповедует кровавые ритуалы, по слухам — даже людоедство. Отвратительный тип.

— Ай — ай — Хассан сморщился, будто что-то горькое раскусил — Не люблю иметь дело с религиями. Люби свою веру — и не отрицай другие, так меня отец учил, а его — его отец.

— А при чем тут вера? — не понял я — Он и веру продал, стервец. Хуже того — он использует ее как орудие против законной власти. Паразитирует на ней.

— Все слуги богов, сколько бы их не было, паразитируют на вере, таковы законы бытия. Религия и вера — это только почва для посадки зерен, они всего лишь инструменты, как мотыга или арба. А вот сбор урожая, которые эти зерна дали и его употребление — это уже не божественное, а людское, да. Так что этот твой годи — он такой же, как и все.

— И он смертен — гнул свою линию я.

— Смертен — согласился ибн Кемаль — И я возьму для тебя его жизнь.

Вами выполнено задание 'Исполнители'

Награды:

1800 опыта;

700 золотых;

Он таки согласился! Ффух! Теперь надо еще узнать, почем его услуги.

— Спасибо — я склонил голову — Не хочу показаться невежливым или дерзким, но вопрос оплаты работы, которую вы на себя приняли — это тоже очень серьезная тема. Мне бы хотелось знать…

— Это правильный вопрос — ибн Кемаль огладил бороду — Всякий труд должен быть оплачен. Я возьму с тебя за это один золотой.

Один золотой? Что-то не так. Что-то совсем не так.

— Если вы назвали такую низкую цену из дружеских побуждений — то мне сейчас очень неловко — приложил ладонь к груди я.

— Я всегда говорю только то, что хочу сказать — немного равнодушно произнес ибн Кемаль — Я заслужил это право тем, что много видел и много понял, и потому пользуюсь им постоянно. Ты заплатишь мне один золотой. И еще я попрошу тебя о небольшой услуге. Дружеской, дружеской, не волнуйся. И ты, как мой друг можешь даже от нее отказаться, ты можешь мне сказать: 'Извини, Хассан, но я не буду этого делать'. И ты все равно получишь голову этого твоего годи, и не потеряешь моего расположения. Мы ведь друзья, да?