На том же месте, что и днем, стояли король и его невеста. Невеста смотрела на меня, полуголого и злого, с невероятным возмущением, король же — сочувственно.

— Хейген, брат мой — мягко и задушевно сказал мне Лоссарнах — Я понимаю, в жизни всякое бывает, на то она и жизнь. Давай признаем проблему — увлекся ты этими грибами, о которых Эби рассказывала, ну, вот хочется тебе голяком по замку бегать, есть такое. Я же понимаю, ты это не из хулиганских побуждений делаешь, это болезнь. И как только ты поймешь то, что это болезнь, ты, считай, встанешь на путь выздоровления.

— Надо его запереть и не выпускать никуда — заявила Эбигайл — На месяц. А лучше — на два. Я навела справки, такие хвори лечат изоляцией и кровопусканием. И еще — обливанием холодной водой.

— Плащ дай — потребовал я у короля.

Мне поспешать надо. Очень надо — там вещи мои без присмотра лежат. Но и голым по замку не побежишь — Кро мои наколки уже видела, и та симпатичная эльфийка тоже. Теперь осталось только Трень — Брень их показать — и дело в шляпе. А мне надо срочно найти хоть кого-нибудь, чтобы свитком портала разжиться, так что без одежды никак. Черт, надо срочно кланхран затаривать набором экстренной помощи — свитки, незамысловатая броня, зелья, оружие. Стыд мне и позор — надо было это сразу делать. Расслабился я, поверил в свое бессмертие.

Ну, и еще — холодно. Зима же, вон и снег с неба падает.

— Своих вещей и денег не осталось — давай из друга их тянуть будем — язвительно заметила Эбигайл.

— Я тебе сейчас бошку обрею налысо, леший меня забери — цыкнув зубом, сообщил я названной сестре, которая меня все-таки умудрилась достать. Не люблю я грубости женщинам говорить, я вообще жук — джентельмен, но всему же есть предел — А потом сниму с тебя шелк и жемчуга, в мешковину одену, ту, что 'Мейд ин Золушка', и отправлю навоз убирать на конюшню. Много брать на себя стала, сестричка.

— Брат — посуровел Лоссарнах — Она моя…

— Она пока тебе никто. А мне она — сестра, потому у меня на нее все права есть — оборвал я его — А у тебя их нет. Женишься — слова не скажу, хоть с кашей ее ешь, а до того — извини.

Эбигайл запыхтела — но промолчала, признавая мою правоту. И глянула как-то так, с уважением. Может, давно ей надо было язык подрезать? И король замолчал — традиции, ничего не поделаешь, мое право.

— Еще хоть слово вякнушь — и я за короля отдам Кролину — пообешал я ей — А тебя, голосистую такую, в нашем фамильном озере утоплю, сделаю из тебя родовое проклятие, которое со временем станет легендой.

Король улыбнулся в бороду, после скинул с плеч и протянул мне плащ на меховом подбое.

— Но ты все-таки подумай о лечении — попросил он меня — Эби утром говорила про лекаря, помнишь? И вправду — есть у нас такой, я узнавал, он подобных тебе врачует. Не кровопусканием — но словом. Он оказывается благое дело творит, причем доброй волей — собирает бедолаг вроде тебя два раза в неделю у себя в доме, и заставляет их друг с другом общаться, чтобы они вместе за ум брались и с привычкой вредной боролись. Слово — оно лечит, разговор — мысль дурную отгоняет, опять же — беду легче вместе победить.

На это я совсем уже ничего говорить не стал, только головой покачал. Забавно было бы на такое посмотреть, но не до того мне, времени и так нет.

Плюс, где-то на задворках сознания, вертелась еще некая мысль, я нутром чуял какую-то нелогичность в происходящем сейчас, но никак не мог понять — что именно?

— Подумаю — пообещал я ему — Это дело такое.

И, уминая босыми пятками свежий снежок, поспешил ко входу в замок, оставляя следы на нем.

Именно в этот момент я понял, что меня обеспокоило. Ничьих следов, кроме моих да королевской четы на дорожке, ведущей от нагробия не было. Вопрос — а куда тогда отправляются все остальные, павшие в битве? Если не сюда — то куда?

— Братка — повернулся я к королю — Слушай, а ты тут давно прогуливаешься?

— С полчаса — ответил мне он — Мы с Эбигайл каждый вечер тут гуляем. За день устанешь, голову забьешь всякими делами, одна радость — перед сном воздухом подышать.

— Это прекрасно — порадовался за него я — А другие люди тут не появлялись? Из тех, что мне служат? И, скорее всего, они могли быть в таком же виде, что и я.

Король явно озадачился — он в своей пуританско — горской голове, пусть даже и облагороженной пагубными замашками Запада и Юга, не мог уложить тот факт, что воины коллективно могут бегать в одном исподнем.

Впрочем, комментировать он это не стал, а просто отрицательно покачал головой.

— Нет, ты у нас тут один такой шныряешь — сопроводил он свои телодвижения репликой — И еще — нам надо будет поговорить более обстоятельно. Завтра.

— Поговорим — пообещал я ему и побежал ко входу в замок.

Однако. Нет, возможно у этого моего пополнения есть какая-то своя, давно обговоренная точка возрождения, такое может быть. Влились они в коллектив недавно, живут еще по старым меркам, по старым привязкам. Но в целом — это неправильно. Надо будет Кро напрячь — пусть покопает в этом направлении.