— Вот и прекрасно. Давайте выберемся из толчеи и разглядим друг друга. — Валя потянула Володю за рукав и пошла к выходу.

Через несколько минут она уже знала о нем все, что ей хотелось узнать. Володе двадцать три года, он работает монтером на Энергострое, живет в общежитии, а сюда, на институтский вечер, попал случайно: предложили билет в завкоме.

Оказавшись среди студентов, хорошо знавших друг друга, Володя, конечно, чувствовал себя одиноко, к тому же он плохо танцевал, а тут еще Валя заставила его продемонстрировать это перед всеми.

Однако теперь, когда они оказались вдвоем в пустынном коридоре, Володя постепенно оттаивал.

— Все-таки это было очень рискованно с вашей стороны — вступать в драку с двумя хулиганами, — сказала Валя, снова возвращаясь к тому происшествию.

— По правде говоря, — неожиданно рассмеялся Володя, и смех его прозвучал звонко, совсем по-ребячьи, — они меня тогда порядочно отделали.

Только теперь Валя заметила шрам на виске Володи.

— Повернитесь-ка, — сказала она, — сюда, к свету.

Неожиданно для самой себя она крепко охватила голову Володи и заставила его наклониться. Стал ясно виден длинный, наполовину прикрытый волосами рубец.

— Чем же это они? — воскликнула она. — Камнем?

— Признаться, забыл спросить, — выпрямляясь, ответил Володя, — сам до сих пор интересуюсь.

Валю охватило острое чувство жалости.

— Они бы не тронули вас, если бы вы продолжали идти своей дорогой.

— Вы думаете, мне следовало идти своей дорогой?

— Нет, конечно. Я глупость сказала. Но многие на вашем месте, может быть, даже ускорили бы шаг. Не захотели бы вмешиваться.

— А я презираю тех, кто не вмешивается. Кто шаг прибавляет. — Володя нахмурил свои густые, почти сросшиеся на переносице брови.

— Вы, наверное, жалеете, что пришли к нам на вечер? — неожиданно спросила Валя.

— Почему же? Ах, понимаю. Танцую я действительно скверно.

— Вас это огорчает?

— До сих пор как-то не думал об этом. Что ж, сказать по правде, огорчает.

— Но это так просто! Я вас в два счета научу!

— Расплатиться хотите? — с грубоватой иронией спросил Володя. Но, увидев, что Валя нахмурилась, поспешно добавил: — Это я так, в шутку. Только мне еще не до танцев.

Вале показалось, что в его словах прозвучала досада.

— Вы где-нибудь учитесь? — спросила она. — Может быть, на вечернем?

— Нет, — покачал головой Володя, — не получается…

— Собираетесь?

— Как говорится, есть такая мечта…

— А знаете, я была убеждена, что мы встретимся, — сказала Валя.

— Почему?

— Не знаю. Так должно было быть. По справедливости.

— Верите в справедливость?

— А вы?

— Если не верить, то и жить не стоит.

Они помолчали немного.

— Шрам не болит? — спросила Валя.

— А знаете что, — не отвечая на ее вопрос, с улыбкой сказал Володя, — пожалуй, вдвоем тогда пришлось бы все-таки легче.

— Думаете, от меня был бы толк? — с сомнением спросила Валя.

— Да нет, не в том дело. Я правильно сделал, что заставил вас уйти. Но, понимаете, когда человек видит, за кого дерется, он сильнее становится. Верно?

— Валя, куда ты пропала? — раздался позади них громкий голос.

Валя обернулась и увидела Андрея. Он стоял в двух шагах от них, заложив руки в карманы и чуть приподняв плечи.

Сама не зная почему, Валя смутилась, но тут же почувствовала досаду на себя и сказала с оттенком раздражения:

— Что ты, Андрюша? Что тебе?

Андрей еще выше приподнял плечи, всем своим видом выражая недоумение, и обиженно переспросил:

— Что мне? Собственно, ничего. Ты исчезла, и я…

— Никуда я не исчезла, — почти резко ответила Валя. — Просто встретила Володю… Андрюша, познакомься, — уже другим тоном сказала она, — это Володя, тот самый!

— Тот самый? — переспросил Андрей, на этот раз чуть иронически. — Извини меня, но я, кажется, никогда не слышал…

— Да, да, конечно! Я ведь и сама раньше не знала, как его зовут! Это тот самый Володя, который вступился за меня тогда, помнишь, на улице…

Андрей улыбнулся, подошел к Володе и с размаху протянул ему руку;

— Историческая битва? Как же, знаю!

Они обменялись рукопожатием.

— Вы учитесь?

— Володя работает на Энергострое. На наш вечер попал случайно, — сказала Валя, и в голосе ее снова послышался оттенок досады. Она сама не понимала, что ее раздражает. Может быть, то, что Андрей разговаривал с Володей равнодушно-снисходительным тоном.