– От козла слышу…

Я видел, что Алекс лихорадочно пытается сообразить.

– Валер, давай реально поговорим.

– О чем? Не о чем нам с тобой разговаривать.

– Есть о чем. Славика ты нашел – молодец. Теперь вали отсюда. Далеко и надолго. Вали в Англию… куда хочешь. Деньги, я знаю, у тебя есть.

– Валить?

– Вали.

– А ты за мной снайперов пришлешь?

– Снайперов больше нет. Ты знаешь, кто был снайпером. Все кончено.

– Ничего не кончено. И ты это знаешь…

– Ладно. Сколько тебе надо для полного счастья? Два? Три?

– Славик мне все рассказал. Это ведь ты прикрывал их отход в Музейном. А если и так подумать, кроме как тебе больше двадцатого организовывать эту стрельбу в сотне метров от Кабмина было некому. С кем ты такое придумал – начать стрелять, а потом свалить на Россию? С днепровскими?

– Пять.

– Нет, не с днепровскими. Явно не с днепровскими. Ты придумал это с американцами, верно ведь?

…

– А вышли они на тебя после того, как у твоего тестя заблокировали шесть лямов в «Райффайзенбанке». И ты решил им таким образом помочь. И днепровских тоже ты развел, одного за другим. Верно?

– Дурак ты, Валер.

– Не. Я умный.

– Был бы умный, не стоял бы тут. А сидел бы в теплых краях, попивал кампари.

– Ну, сына я все-таки нашел.

– Смотри, не потеряй.

– Угрожаешь?

– Нет, просто напоминаю. Ты не забыл, что на нем десяток трупешников только в Днепре висит?

– А на тебе сколько висит? Задумывался? Ты понимаешь, что все, что произошло тут, – из-за тебя? Вот это вот все – из-за тебя. Те руины – из-за тебя. Все трупы в них – из-за тебя.

– Ага. Пили-ели – веселились. Протрезвели – прослезились. Ты из меня монстра-то не делай, лады?

– А ты и есть монстр. Как ты живешь с этим, не знаю.

– А как ты с Чечней живешь?

– Чечню не трогай. Не я ее начинал.

– Так и не я. А вон он…

Нас осветили фары. «Мерседес» и за ним джип сопровождения приближались к нам.

Увидев пассажира «мерса», я даже не удивился.

Дубенцов…

Нет, конечно, сам-то он оправдывает свою говорящую фамилию, дуб дубом. Но в качестве передаточного звена между людьми в Москве и вот этой вот гнидой сойдет.

– Что тут происходит?

– Ближе не подходите! – Я направил на генерала пистолет, и тут же его охрана взяла на прицел меня.

– Что происходит, Прохоренко?

Я снова направил пистолет на Алекса.

– Да вот. Предателя арестовал, товарищ генерал.

– Хватит херню нести. Тебе, кажется, сказали – здесь не появляться. Слов не понимаешь или как?

– Не понимаю, – согласился я.

Генерал не решился отдать приказ, посмотрел на Алекса. Тот пожал плечами:

– Я ему пятерку предлагал.

– Пятерку свою в задницу засунь, понял?

– Честный, что ли? – зло спросил генерал.

– Нет. Просто этот вот пидар моего сына под молотки подставил. А перед этим он и еще несколько таких же гнид положили больше сотки мирняка. За это отвечать надо, вам так не кажется?

– Не тебе решать.

– А кому? Если вы не решаете.

– Послушай, Прохоренко, – сдерживаясь, сказал генерал, – то, что здесь происходит, до тебя никаким боком не касается. Ты здесь вообще не при делах, понял? Не лезь и целее будешь. Думаешь, никто про твои леваки не знает? Ошибаешься.

– Мои леваки – мое дело.

– Ошибаешься. Пока ты не возникаешь – твое. А как начинаешь возникать – уже не твое. А уголовное.

– А вот те бабки – это какое дело?

– Ну, всё…

Генерал решительно, как в своем кабинете, при-казал:

– Взять его!

Но никто ничего сделать не успел.

Я толкнул Алекса и сбил его с ног, а пуля калибра двенадцать и семь миллиметра, прилетевшая из развалин Донецкого аэропорта, поразила генерала в ключицу. Удар был такой силы, что моментально остановил сердце. Генерал рухнул на бетон и застыл – грудой мяса и костей…

– Стоять!!!

Спецназовцы, прибывшие с генералом, во-первых, как сторожевые псы были натасканы на команды, а во-вторых, явно понимали, что произошло. И никто не хотел стать следующим.