Шрифт:
– Меня пытались убить, потому что я отказался платить, только и всего. Я не более чем борзый коммерс из русских. Пусть все так и останется.
– А что произошло в Киеве? Забыл? Ты раскрыт перед ними!
В общем-то, наверное, так и есть. Но…
– Послушайте. Еще Сунь-Цзы говорил: если ты сильный – прикидывайся слабым. Кто я в Днепре? Да никто. Коммерс с крышей. Меня можно ограбить, украсть, убить, бросить в подвал, пытать. Я доступен. И потому в этом нет никакого изюма. Если они подозревают, что я засланный казачок, они будут меня разрабатывать. Попытаются понять – на кого я тут выхожу, есть ли у меня связные, агенты, можно ли через меня передавать дезинформацию. Если мы пойдем по-тяжелому, они просто лягут на дно.
– Сунь… кто?
– Сунь-Цзы.
– Сунь-то сунь… – сказал Матвей, – только вот будет, скорее всего, по-другому. Тут не сунь, тут товарищ Сталин рулит. Нет человека – нет проблемы. Им человека убрать – как два пальца об асфальт. Убрать и больше не сомневаться.
– Я готов рисковать.
– Да я и не сомневался. Вопрос только в том, даст это что-то для дела, или мы просто потеряем время.
– Я нарыл пулю на пустом месте.
– И теперь Москва с меня не слезает.
– Просто немного времени.
Матвей подумал.
– Хорошо. Неделя. Если по нулям, мы заходим со своих козырей.
– Благодарю.
– Да нечего благодарить, пиши телефоны. Запомни наизусть и уничтожь. Если влипнешь, звони. А лучше вбей на тревожную кнопку в телефоне номер [32] … вот этот.
– Так точно.
– Да не такточничай. Просто дай мне результат.
Днепропетровск.
22 июня 2019 года
32
Есть специальные телефоны для пожилых людей с системой безопасности – кнопка с заранее записанным сообщением.
На сей раз мы с Хохлом встретились у моста, по дороге с работы. Тот нервно курил, постоянно сбрасывая пепел, дверца джипа была открыта.
– Что нового? – спросил я.
– Значит, первое. По Тищенко.
…
– Мочканули его. Наглухо.
– Это точно?
– Да.
– Где?
– В Штатах.
А вот это уже интересно…
– Ты точно знаешь?
– Да. Говорят, большая мясня была. Сюда следак приехал из Америки. Жалом водит.
– Это точно?
– Б… без базара! – Хохол сплюнул. Был он каким-то бледным и дерганым. Я даже заподозрил, что он вштырился.
– А чего на измене сам?
– Да то! – Хохол сплюнул. – По Тищенко заруб конкретный. Мне мой дятел сказал, дальше в этом направлении копать – что с костлявой в прятки играть. Так стремно, что все его темы до сих пор никто не раздербанил. Ждут чего-то.
– Чего ждут?
– А фиг знает. Только тема мутная конкретно. Он и до этого всего был тут самым… хитровы…ным, все время на две стороны пытался играть. А в последнее время совсем берега потерял. Ты знаешь, чей это фрукт?
…
– Он был бухгалтером у Паши Лазорко. Чужие бабки считал, а потом… поднялся сволочь.
– Ясно. А по остальному что?
– Тёла твоя.
Хохол протянул смартфон, я посмотрел. В общем, все понятно.
– Паспорт у нее родной, папка-мамка – на местах, как положено, а биография… сам видишь. Бандеровка. С Майдана.
– Вижу.
– В лес вывезем? – деловито предложил Хохол.
– Отставить.
– Как знаешь… – Хохол, соскочив со стремной темы, немного успокоился. – Дело хозяйское. Только я бы ее с большим удовольствием на хор бы поставил…
Да я и не сомневаюсь…
– Хохол… а ты тогда кем был?
Слово «тогда» не конкретизировалось, но все было понятно и так.
– Тогда? Лохом тогда был. На рынке працювал, заодно на заочке учился. В качалку мы ходили. Все наши пацаны подрабатывали… ну, этими, титушками. А я же… суслик, с…а хитрый. Когда ОГА штурмовали весной, я в числе штурмующих был. Потом в молодежной сотне. Потом дошло. Меня, кстати, потому Хохлом и прокликали, что раньше я с ними был. Потом соскочил.
– Это когда?
– Да неважно – когда. – Хохол зевнул. – Ну, чо? Шо робыти-то будем?
– За американцем можно посмотреть?
– А чего смотреть-то? Давай в лес вывезем да поспрашиваем.
– Отставить. Тебе бы только в лес. Посмотреть. Кого он тут шукает, с кем встречается. Один работает или не один. Язык знает или нет?
– Это стоить будет.
– Дорого?
– Ну, кому как. Штука в день.
– Не много?
– Норм. Надо людей за ним пускать, да с машиной, да не с одной. Платить надо. Сам понимаешь, бесплатно сейчас только кошки… это самое.