Шрифт:
– Видел ее когда-нибудь?
Тот всмотрелся.
– Нет. Никогда.
– Моя секретарша. Катерина. Сказала, что сегодня должна отвезти маму в больницу. И не пришла на работу. У нее телефон.
…
– Посмотри дальше.
Американец нажал на кнопку… изображение завертелось с обычной скоростью. Уже через две секунды один из двоих, стоявших у ограждения набережной, бросился бежать, а еще через шесть в него попала пуля. Выглядело это эффектно… если вам нравятся фильмы ужасов…
Изображение задергалось – это «Нива» тронулась с места, спеша на помощь.
– Откуда стреляли, как думаешь?
Американец нажал на перемотку. Отмотал назад, потом еще раз запустил.
– Спереди… – уверенно сказал он, – и откуда-то сверху.
Я тронул машину с места.
Откуда стреляли – нам сразу стало понятно, едва мы проехали мост. Здоровенная бетонная громадина стояла на излучине реки, видная из любой точки города. Это был местный эквивалент ливанской башни Мюрр – оттуда, с верхних этажей, простреливалась большая часть Бейрута [38] .
38
Сорокаэтажный небоскреб в Бейруте, когда началась гражданская война, полностью возвели коробку здания, но не закончили с отделкой. Во время войны башня часто использовалась снайперами. После войны ее так и не стали восстанавливать, и, насколько известно автору, ее не снесли, она так и стоит заброшенная, как памятник гражданской войны в Ливане.
Отель «Парус» – мрачный символ Днепропетровска, стоящий в одном ряду с такими произведениями архитектуры, как башня Мюрр в Бейруте или гостиница «Рюген» в Пхеньяне [39] . Гостиница в тридцать два этажа, строительство было начато в 1975 году и остановлено в 1995 году, когда коробка гостиницы была полностью возведена. Днепропетровск вообще может похвастаться подобными чудесами, которые были ему явно не под силу, – начиная от «Паруса» и заканчивая тем же метрополитеном, самым коротким в мире, всего с шестью станциями. Когда в 1995 году строительство «Паруса» было остановлено, объект не законсервировали, его просто бросили. Теперь поржавели открытые всем ветрам и снегам металлические конструкции, и было вообще непонятно, может здание эксплуатироваться или нет. Как и все в этом городе, отель принадлежал группе «Приват», которая купила его за бесценок с обещанием ввести его в эксплуатацию в 2015 году, но так и не ввела [40] . Причина, кстати, была уважительной – обещание давалось правительству Украины, а теперь не было ни Украины, ни ее правительства.
39
Громадная гостиница, возведение которой началось в КНДР в 1987 году. На сегодняшний день это девятое по высоте здание мира, самая высотная гостиница мира и единственная гостиница с числом этажей более ста. Строительство прекратили в 1992 году в связи с кризисом, когда она была достроена на 90 %. В 2010 году египетская компания взамен на право обеспечивать Северную Корею мобильной связью полностью достроила гостиницу. Предполагалось, что ей будет управлять «Кемпински-хотель», но они вышли из проекта под угрозой санкций. На 2014 год гостиница полностью достроена, но не запущена в эксплуатацию. Некоторые СМИ называют эту гостиницу в числе самых уродливых зданий мира.
40
На сегодняшний день здание используется экстремалами, и еще на нем нарисовали самый большой в/на Украине флаг с трезубцем. Это и есть единственное назначение сей бетонной громады. Чего там говорить… в Днепропетровске существуют три наполовину готовые станции метро, на достройку которых так и не нашлось денег. В Донецке был план строительства трех веток метро с 46 станциями. План был утвержден в 1990 году.
Когда в/на Украине бушевала «революция гiдности», то здание это по ночам подсвечивалось, чтобы был виден самый большой на Украине прапор, символ свидомости Днепропетровска и его людей. Сейчас, когда свидомость показывать больше не требовалось, деньги на электричество не тратили, и недостроенный отель стоял в темноте – тихий и страшный. Тут было ограждение, но через него перелезть – не проблема.
Я полез под сиденье и достал монокуляр ночного видения. Зачем я его вожу с собой? Да затем, что монокуляр ночного видения можно купить за десять-пятнадцать тысяч рублей, и пусть он лучше лежит под сиденьем всю жизнь и не понадобится, чем в один прекрасный день ты окажешься без него и попадешь в неприятности. Десять-пятнадцать штук – это приличный телефон или средний планшетник, но если сравнивать монокуляр и планшетник, сразу вспоминается анекдот про полшестого [41] . У каждого свои тараканы в голове, и у меня вот такие, иначе я вряд ли бы оставался в живых до сих пор.
41
Грузина спрашивает отец: где твой пистолет? Продал. А что купил? Часы. Э… придет к тебе враг, твой дом заберет, твою жену изнасилует, а ты что ему скажешь? Полшестого?
Оттуда же я достал пистолет «глок», оттянул затвор, проверяя патрон в патроннике. Достал «макаров» американца и протянул ему.
– Идешь?
Он, поколебавшись, взял пистолет.
– Фонарь есть? – спросил он.
– Ночника хватит. Телефоном подсветим, если надо…
За спиной пиликнула сигналка, и от этого звука меня как током ударило. Конечно, я не верю в то, что снайпер до сих пор там. Но все равно не по себе.
Внизу был застарелый бедлам строительной площадки, валялись куски бетона, самые большие – размером с автомобиль, в любой момент можно было ухнуть в яму или напороться на ржавую арматурину ногой. Строительная площадка давно заросла, здесь были протоптаны тропы, ведущие прямо к Днепру. Пахло мочой и испражнениями – гостиница, в строительство которой были вложены по нынешним деньгам миллиарды, не смогла найти иного применения, кроме как общественный туалет. Снести его вряд ли смогут – побоятся общественного мнения. Достраивать тоже вряд ли будут. Так это все и сгинет – как памятник человеческому труду, пошедшему впустую…
А мы бы достроили.
В этом разница между нами и ими. Мы свое достроили. А они используют как туалет. И нет у них ни нормального метро, ни нормальной гостиницы, ни нормальной страны.
– Осторожно, мины, – пошутил я, судя по реакции американца, понял, что переборщил. – Не бойся. Так у нас говорят, когда хотят предупредить, что впереди говно.
– Говно?
– Экскременты. – Я подобрал слово, которое означает одно и то же и в русском, и в английском. – Знаешь русский?
– Не так хорошо, как хотелось бы. Говно – это когда все плохо?
– Да. И это тоже. А откуда знаешь?
– Дед иногда говорил это слово. Когда все плохо.
– Так ты русский?
– Не знаю. Русский или украинец.
Доверял ли я ему? А сами как думаете?
Мы зашли в здание, через какой-то пролом в стене, пригнувшись. Здесь воняло просто адски – на улице ветер с Днепра сдувает. Еще не хватало упасть в это во все. И еще не хватало попасть на какую-нибудь ловушку. Через монокуляр далеко не все видно.
– Осторожно. Прикрывай на шесть.
– Понял.
Держа пистолет у пояса – держать его в вытянутых руках при зачистке большая глупость, – я прошел дальше, борясь с желанием включить подсветку в телефоне, и тут увидел, что дальше пролет лестницы. Вот и отлично, так поднимемся наверх.
– Лестница.
– Понял.
– Идем наверх.
Мы начали подниматься вверх – этаж за этажом. Ограждения у лестниц не было, но сами лестницы довольно широкие, не упадешь, если сам не захочешь. Везде ржавое железо и крошащийся бетон… наверное, при стройке еще и цемент скоммуниздили. Какое нахрен место преступления, тут можно до завтрашнего вечера искать. Еще и упасть в процессе поисков.