Правда, там все это имеет более рациональную окраску — все религии так или иначе обещают что-нибудь в обмен на самопожертвование. В памяти Сола всплыли полные оптимизма фрагменты дремля, сделанного как учебное пособие для швейцарских протестантов из «Института христианской экономики и финансов».

Вот дюжина людей в белых хитонах и жёлтых сандалиях рассаживается на холме, обсуждая план операции «Изгнание торгующих из храма». Операция, согласованная с властями, должна помочь избавиться от коммерсантов, у которых секта частенько брала в долг. Неожиданно у подножья холма возникает большая толпа. Это обманутые вкладчики-простолюдины. Угрожая расправой, они обступают маленькую группу в белых хитонах. Но главный герой дремля, бородатый главарь экономистов, не поддаётся страху. Весёлые глаза внимательно осматривают толпу с вершины холма, находя узловую точку. Затем герой выхватывает из сумки каравай хлеба и бросает его в намеченное место. В толпе возникает потасовка. Те, кому удалось урвать кусок, благодарят бородатого и спорят с теми, кому не досталось. Бородатый тем временем достаёт ещё пару хлебов и расчётливо бросает в другие места толпы. Разрозненные потасовки переходят во всеобщую свалку. Под шумок группа в белых одеждах исчезает с холма.

Здесь так не получится, с грустью понял Сол. Ничего от себя не оторвёшь, не бросишь на безопасное расстояние. Тут скорее похоже на «Оборону Клонов». Из-за этого дремля, написанного по заказу раэлитов, Рамакришна и Ли даже поругались однажды во время обеда. Старый китаец в свойственной ему мягкой, но уверенной манере намекнул генеральному, что подобные дремли близки к недобросовестной рекламе. Каждый клон обладает собственным сознанием, и эти сознания вовсе не переселяются после смерти в тела других клонов, как это происходило в раэлитском дремле. Рамакришна же отвечал, что дремль фантастический и имеет право на существование хотя бы из-за того, что развивает полезную идею сотрудничества ради общего дела.

Легко сказать — общее дело! Сол даже не знал, каково оно. Может, его собратья вовсе не горят желанием с ним сотрудничать. Хотя, с другой стороны, именно они научили его цвести. И наверное, могли бы научить ещё многому…

Надо решиться. Сол собрался с духом… и выпустил цветочный побег. Мелодичный свист выплыл из бутона и полетел к югу, раскручиваясь широкой спиралью. Несколько гусениц остановились и подняли головы.

Пока они приближались, он тщетно пытался внушить себе, что самопожертвование ради общего дела — замечательный поступок. Увы, в отсутствие убедительного Рамакришны эта идея не приносила желанной радости. Он крутил её так и эдак, представлял себе благодарность спасённых собратьев — и все равно чувствовал, что это ужасно глупо.

И только когда первые головожопые твари начали вгрызаться в его листья, настроение переменилось. Видимо, оттого, что их укусы напрочь отогнали всю эту чушь насчёт гармоничной работы в команде. Зато вместо неё воображение снова нарисовало бородатого хитрюгу из христианского дремля. Парень в белом хитоне весело подмигивал Солу, как бы давая понять, что он и вправду поступает глупо, но правильно.

«Ешьте-ешьте пятый хлеб, я не считаю: это ж тело моё!», — мысленно процитировал в ответ Сол.

Корень, выпущенный в сторону ядовитого камня, в тот же миг достиг цели. Отравленные гусеницы начали скатываться с листьев. Но цветок продолжал призывно благоухать, и новые твари лезли по телам своих предшественниц, чтобы точно так же отравиться.

Может, это был всего лишь бзик умирающего сознания — но перед самым провалом во тьму Солу показалось, что он присутствует одновременно во всех кусочках листьев, застрявших в жвалах гусениц. «Научиться бы так…», подумал Сол, и тут же отрубился.

Волосы цвета морской звезды в саргассах. Плавные изгибы грудей, две идеальные капли плачущей красоты…

И эта жадная золотая рыбка у неё между ног.

— Кончай, Мари, дай поспать!

Он перевернулся на другой бок. Но мысль о том, что Мария просто так не успокоится, уже мешала скользнуть обратно в приятную пустоту утреннего сна. Тем не менее, следующие две минуты его никто не тревожил, и он снова начал засыпать. Как раз в этот момент Мария поцеловала снова.

Басс зарычал и услышал, как она отодвигается — но не уходит. Не нужно было даже открывать глаза. Достаточно её тени, упавшей на лицо, достаточно волны тепла от её дыхания. Не говоря уже о том, как она фумела — её предыдущие духи назывались «Дизель», но в этот раз она нашла нечто помощнее.

И конечно же, ничего на ней сейчас нет, кроме этих духов. Если протянуть руку, ладонь привычно ляжет на то местечко в самом низу её спины, твёрдый прохладный треугольник над копчиком, словно там под кожей затаилась маленькая камбала…

Мария ещё раз коснулась его губ своими. Намерения очевидны, и вариантов ответа немного. Либо упорно притворяться спящим, либо встать и поколотить Марию — что означало бы проснуться окончательно. Басс решил полежать — может, и обойдётся.

Память, однако, подсказывала, что он заблуждается.

Большинство привычек Марии, связанных с новыми сектами, проходили довольно быстро. И лишь желание позаниматься прямым натуральным сексом появлялось с упорным постоянством — хотя Басс забрал её у тантристов больше года назад. Её не останавливали даже его мрачные страшилки о том, что динозавры вымерли из-за слишком громких половых актов, убивавших своим шумом пищу и детёнышей. А обливание холодной водой как будто лишь усиливало её влечение.