– Этот ребёнок полковник, уникальный в своём роде, необъяснимый феномен, я тщательно изучил дело. Ни с чем подобным мы никогда в истории не сталкивались, нигде, на всей планете, никогда, ни разу, и потому он стоит этих миллионов. Не хуже, чем нобелевский лаурят, потому что для него, те тайны науки, которые недоступны для простых людей, могут также оказаться открытой книгой.

– Как скажите, итак...

– Организуем всё в следующей манере, программа по обмену школьниками.

– Студентами что ли?

– Да, не студентами, школьниками. Там рядом есть какая-нибудь школа с углубленным изучением иностранных языков?

– Найдём...

– Сначала мы наладим контакты с этой школой, наладим партнёрскую программу, так чтобы спецслужбы России, их остатки, или Англии, ничего не пронюхали, и потом мы переведём его из одной школы в другую. Это не вызовет подозрений, точнее его никто не будет прорабатывать, потому что он переведётся в школу с углубленным изучением языков уже после того, как мы начнём налаживать с ним контакты. Ну, ткнём его пару раз в грязь родной страны, а потом вывезем в Америку, чудесную страну, где он встретит чудесную девушку, и останется по своей воле, и будет рад, вот и всё. Просто, надёжно, и без отрицательных эмоций в наш адрес.

– А кто его переведёт в ту школу?

– Подкинь мысль родителям. У него не совсем адекватная мамаша, с куриными мозгами, пусть ей какая-нибудь подружка расскажет про чудо школу, а ту, в которой он учится сейчас, нужно опустить. И родители сами его переведут туда, куда нам надо.

– Конечно.

То, что мне надо перевестись в другую школу, я тогда воспринял без лишнего энтузиазма, но мама сказала что надо, папа поддержал, им тогда казалось, что знание иностранных языков, коими славилась 124ая школа, даст мне путёвку в жизнь. И родители совершенно отказывались смотреть на то, что даже в той заурядной школе, где я сейчас учился, у меня была натянутая четвёрка по английскому, и что я проявляю явную склонность к математике, биологии и физике, а также к граждановедению, но не к языкам, последнее, впрочем, тогда казалось не столь заметным. То, что у меня были некоторые способности в области политологии и граждановедения, открылось значительно позже. Хотя предмет такой у меня уже был в шестом классе, и я хватал по нему пятёрки, писал каждую неделю сочинения, мне это нравилось.

Итак, я начал переводится в другую школу, в языковую школу, где учили английский с первого класса помногу часов, а также в этой школе уже два года преподавали второй язык, французский. Повторюсь, что в те времена особых способностей к иностранным языкам я не имел, да наверно особых способностей не имею и сейчас, не полиглот я. Хотя свободно разговариваю, помимо русского на английском, и немного на французском, но так сложилось, пришлось выучить, выучить без особых способностей, просто потому что много сталкивался с ними. Но в седьмом классе, а я начал переводиться летом, после окончания шестого класса, знания иностранных языков у меня были очень поверхностные. Начались репетиторские занятия, занятия довольно долгие и муторные. Мало полезные для меня, потому что я усваивал плохо и медленно. Я по три четыре раза в неделю ходил к преподавателям, которые учили меня французскому и английскому. Причём подчеркну ещё раз, давались мне языки плохо. Тем более, что французский язык я ранее никогда не учил, а требовалось за лето догнать два года обучения, и плюс... Не важно.

Хочу заметить ещё один фактор, я стал всё больше играть в компьютерные игры. Примечательно, что уже тогда, когда я был мал, меня привлекали всё более стратегии, помню тогда вышли хиты дюна два, и самая главная стратегия всей моей жизни operation of europe. Масштабная, очень не обычная для Sega игра, в которой было всё, огромные армии, укомплектованные танками, артиллерией, пехотой, поставки вооружений, которые можно было выбирать. А ещё у армий были припасы, продовольствие, топливо и боеприпасы. Танки были разными, одни обладали толстенной бронёй и были неуязвимы для определённых родов войск, другие были быстры... Это была первая настоящая макро стратегия, с которой могла сравниться разве что вышедшая намного позже цивилизация три. И даже скажу более, эта игра, сделавшая меня настоящим стратегом, уже тогда, когда я был так молод, была куда сложнее, чем легендарная всем известная Сид мейеровская эпопея.

Играя в operation of europe, я выучился многому, и интеллект моего противника, компьютера был весьма и весьма высок, и сложность могла быть разной, потому что предлагались на выбор разные компании. К примеру, вторжение во Францию, где можно было играть слабо оснащёнными французскими войсками, и победить там было практически невозможно, можно было попытаться отстоять Берлин, играя за немцев. И, примечательно, что и наоборот, можно было играть за русских в битве за Берлин, имея почти неограниченное превосходство в танках, авиации, и огромные ресурсы. Но я научился воевать, спустя несколько лет, уже позже, я освоил такие приёмы, которые и не снились ведущим стратегам моего времени, да что уж там, никому ранее, никогда. Я научился побеждать в самых безвыходных, невозможных ситуациях. Я победил Францией в 1940ом году Германию. Я отстоял Берлин в 1945ом, я легко и принуждённо сбросил в море Германией войска коалиции во время высадки в Нормандии. Я остановил зимнее контрнаступление Германской армии в Аденнах в самом его начале. Я стал асом, я уже не сражался своими армиями тупо от обороны как в начале, выстраивая перед армиями врага мощную оборону, заставляя компьютер атаковать в самых неудобных для него позициях, избегая окружения. Я играл иначе, я отступал, оставляя минные поля, и забирая все ресурсы из оставленных городов. Я уничтожал части снабжения врага, и вынуждал его танковые армии много двигаться, жечь топливо. Гоняться за моими лёгкими механизированными частями на передовой, пока более медленная, не способная убежать от танков пехота, маршировала в тыл. В конце у компьютера целые дивизии оставались без продовольствия, топлива и боеприпасов. И я без потерь окружал и побеждал их. Я научился делать так, что целые армии моего врага гибли зря, потому что победить иначе, противника превосходящего тебя по численности в пять раз нельзя. При любом раскладе, ты проиграешь, если сражаться просто в лоб, какими бы удачными твои позиции не были. Не знаю, оценил ли кто-то мои стратегические таланты, полученные тогда, может, нет, это не важно. Но я понял, как управлять армией, как побеждать, понял глубже, чем понимал любой другой семиклассник в моём возрасте, и управлять армией я научился, пожалуй, даже лучше, чем многие взрослые военные, генералы и полковники. Но об этом мало кто знал тогда, для родителей, для американских спецслужб, я просто играл в игровую приставку Sega, играл также, как играют обычные подростки. И не более чем. Никто не мог увидеть, никто не знал, никто не мог понять. Я даже сам не понимал...

Итак, я ходил всё лето учить иностранные языки, и по возможности, почти каждый день резался в стратегии, и только в стратегии. Остальные игры меня прельщали слабо, какими бы красочными они не были. Стоит подчеркнуть, что в те времена практически ни у кого из моих друзей ещё не было компьютеров, только игровые приставки Dendy и Sega, и я слабо представлял себе, что такое программирование, интернет и как это можно использовать, хотя в моей будущей жизни, программирование и интернет заняли основную часть моей души.

Надо сказать, что по остальным предметам, та школа, в которой я начал своё обучение, была, мягко говоря, довольно левой. Сразу выяснилось, что я далеко ушёл вперёд в своей предыдущей школе в области математики. Оказалось, что в новой школе очень слабая физика, преподаватель, Любовь Петровна, до сих пор помню её имя, бывшая деревенская учительница, слабее её, и хуже учителей, я в жизни ни по одному предмету не встречал. Тем не менее, после лета занятий с репетиторами я сразу начал своё обучение тут.