– Тогда почему Скорцени считает, что ему не понадобится свой человек, который бы всегда находился рядом с Салаши, знал о его планах, встречах и переговорах, о его приверженностях, слабостях и извращениях?

– Слабости и извращения исключить нельзя?

– Можно. Вот только что тогда остается для давления и шантажа?

– Согласна. Вернемся к «своему человеку», пребывающему бок о бок с Салаши. Почему вы решили, что Скорцени такой человек не нужен?

– Если нужен, то почему тогда вы не понимаете, что в Венгрии нет человека, который был бы к нему сейчас ближе, чем его любимая баронесса Юлиша?

– Чего вы потребуете взамен?

– Двух надежных человек в службе безопасности СС: один, который вел бы меня как вашего агента, другой – который бы по моему требованию убирал всякого, кто попытается приблизиться к Салаши ближе, чем нахожусь я.

– Я так понимаю, что речь идет прежде всего о женщинах.

– Когда Салаши был в роли государственного изгоя, сидел в тюрьме, а затем скрывался за рубежом, многие высокородные стервы воротили носами и брезговали его вниманием. Но как только он станет вождем нации и премьером, эти же стервы набросятся на него стаей голодных волчиц.

– Как никто другой, понимаю вас, – не удержалась Фройнштаг от порыва искренности, которого в подобный вопросах обычно избегала.

В ответ баронесса по-заговорщицки улыбнулась и пожала кисть ее руки.

– Мы и впредь должны понимать друг друга.

– Я передам ваши условия то ли самому Скорцени, то ли человеку, на которого он укажет.

– Можете считать, что свой человек в ставке Салаши у вас уже есть.

– Я предупрежу сотрудников СД, чтобы они действовали максимально скрытно, не афишируя своей связи с вами.

Баронесса загадочно улыбнулась и медленно покачала головой.

– Вы не совсем верно истолковываете правила нашей игры. Наоборот, все окружение Салаши должно знать, что за мной стоят СД и гестапо, Скорцени и фюрер, что за мной стоят интересы Германии. В любом случае, с приходом русских, мне придется вспомнить о своем швейцарском паспорте и на какое-то время залечь на дно. Но пока здесь будет власть Салаши, именно тень уже популярного у нас Скорцени, тень фюрера будут придавать моей фигуре такой нужный мне демонизм.

– Да вы, оказывается, азартный игрок, баронесса!

– Не скрою, игра действительно идет по-крупному и со всей возможной отчаянностью. Кстати, советовала бы вам уже сейчас подумать о надежном уголке в Швейцарии. Когда русские и англичане войдут в рейх, к границам этой страны хлынет такой поток, что вас запросто могут затоптать в толпе.

– И вы хотите оказать мне в этом вопросе поддержку?

– Скажу вам еще более убедительно: никто иной в этой стране не способен оказать вам такую поддержку, как я.

«Кажется, ты опять недооценила эту имперскую аристократку», – упрекнула себя Фройнштаг, оставляя машину окончательно заинтригованной.

Уже поздно вечером Скорцени получил приказ из Ставки германского командования в Венгрии о назначении его временным комендантом крепости и о том, что ему поручается организация караульной и гарнизонной службы в ней.

– Это ж кому пришло в голову вспомнить о такой приказной ненужности? – удивился обер-диверсант, принимая приказ вместе с пакетом у фельдъегеря обер-лейтенанта Конеста, того самого, который ночью уже доставлял ему пакет под пулями венгерских гвардейцев.

– Все настолько увлекаются величием ваших операций, господин штурмбаннфюрер, – ответил этот рыжеусый австриец, – что постоянно и непростительно забывают о всяческих связанных с вами «мелочах». Даже о таких, как назначение вас на должность и повышение в чине, – повел он подбородком в сторону его знаков различия.

– Да простится им, обер-лейтенант, – великодушно улыбнулся Скорцени.

– И все же, хотите знать, почему появился этот приказ? Трудно поверить, но только потому, что, когда в штабе группировки мне приказали везти пакет теперь уже не просто для Скорцени, как прошлой ночью, а для коменданта Цитадели, я, как старый штабист, возьми и поинтересуйся: «А разве приказ о назначении господина Скорцени комендантом этой крепости – уже издан?» Вот тогда-то они и засуетились.

Скорцени рассмеялся и, расписавшись в ведомости о получении пакета, тут же приложил к ней записку с текстом: «Решительно требую, чтобы обер-лейтенант Конест был представлен к повышению в чине, за личную храбрость в ходе операции „Цитадель”, и исключительную исполнительность! Начальник отдела диверсий РСХА, штурмбаннфюрер СД Отто Скорцени».

– Отдадите ее своему непосредственному командиру, – сказал Скорцени, выждав, когда штабной фельдъегерь прочтет записку. – И пусть только он попробует не представить вас.