Шрифт:
Однако выходить из-под душевых струй Хейди не торопилась, и Власов решил, что у него есть пара минут, чтобы вернуться в те далекие волховские леса…
– Уверены, что искали именно меня, господин лейтенант, генерала Власова? – шагнул тогда Андрей навстречу офицеру-переводчику и какому-то капитану вермахта, вышедшему из коляски второго мотоцикла.
– Так точно. По личному приказу командующего 18-й армией генерал-полковника Линденманна, – небрежно отдал честь переводчик и тут же представился: – Лейтенант Клаус Пельхау [31] . А это – капитан из разведотдела корпуса фон Шверднер, – указал на высокого, чуть пониже Власова, статного офицера с двумя железными крестами на груди.
31
Здесь названы реальные имена немецких офицеров, засвидетельствованные немецкими архивными данными. Пленение генерала А. Власова производили сотрудник разведотдела 38-го корпуса капитан фон Шверднер и переводчик из штаба корпуса лейтенант Клаус фон Пельхау.
– Значит, вы и есть тот самый генерал-лейтенант Власов, я правильно понял? – покачался на носках до блеска надраенных сапог фон Шверднер. И Власов без переводчика уловил смысл сказанного.
– Да, это я.
– Командующий противостоящей нам второй ударной армии? – теперь уже переводил лейтенант.
– Из некогда противостоявшей. Вообще-то я был заместителем командующего фронтом, но в сложившейся фронтовой ситуации вынужден был принять командование второй ударной армией.
Однако капитана-разведчика интересовали не тонкости их диалога и не точность в выражениях.
– То есть вы готовы документально удостоверить свою личность?
– Сразу чувствуется, что перед тобой – разведчик, – едва заметно, судорожно улыбнулся Власов, ощущая в этой улыбке нечто угодническое.
Власов достал из нагрудного кармана удостоверение заместителя командующего Волховским фронтом, на котором рукой штабиста было еще и начертано «командующий 2-й ударной армией». Капитан долго рассматривал его, затем удивленно ткнул пальцем и показал Власову.
– Чья это подпись, господин генерал?
– Сталина.
– Совершенно верно, Сталина, – самодовольно подтвердил капитан. – Я запомнил ее по копиям некоторых секретных документов. Обязательно сохраните это удостоверение.
– Для чего? – удивленно уставился на капитана Власов.
– Чтобы рядышком появилась подпись фюрера, – рассмеялся тот.
– Вы думаете, что?..
– Возможно, кому-то из наших генералов удастся уговорить фюрера поставить и свою подпись, и тогда вы станете обладателем уникального документа. А пока что – прошу, – неохотно вернул удостоверение командарму. – Храните. И, пожалуйста, в коляску мотоцикла. В трех километрах отсюда вас ждет штабная машина.
– Именно меня?
– Всех остальных генералов и полковников мы уже выловили, – самодовольно объяснил капитан. – Одних отправили в лагеря, других пристрелили. Некоторые предпочли застрелиться, но таких оказалось немного. Кстати, замечу, что тех, кто пытался скрываться в селах, ваши люди выдавали сразу же, как только они появлялись на окраине какого-либо села [32] .
– Это уже не «наши», это «ваши» люди.
– Согласен, теперь уже «наши», – с вызовом согласился капитан, и по лицу его конвульсивно пробежала ухмылка.
32
Из документальных источников известно, что население большинства сел в районе действия 2-й ударной армии действительно добровольно выдавало окруженцев немцам. Во многих селах еще до прихода немцев местные жители создавали отряды самообороны, которые пытались не допускать окруженцев в свои села.
Власов затравленно взглянул на лейтенанта, инстинктивно почувствовав, что тот настроен более благодушно.
– И давно вы узнали, что я нахожусь в этом районе? – спросил он, садясь в коляску и краем глаза наблюдая, как капитан и переводчик с любопытством рассматривают подошедшую к ограде Марию Воронову. Его вопрос был всего лишь попыткой отвлечь внимание немцев от этой женщины.
– Так это и есть ваша фрау? – спросил капитан вместо ответа. Причем по-русски.
– Да, она со мной. И я очень просил бы…
– Понятно, ваша личная охрана, – скабрезно ухмыльнулся капитан фон Шверднер.
– Эта военнослужащая была штабной поварихой, – объяснил Власов, понимая, что выдавать ее за хозяйку уже не имеет смысла, наверняка германская разведка уже знала, что он блуждает вместе с женщиной.
– Для всех остальных – повариха, а для командующего… Как это у них называется? – обратился за помощью к переводчику.
– Походно-полевая жена. На солдатском жаргоне это называется Пэпэжэ, – подсказал тот.
– Правильно он говорит, господин генерал?
– Я просил бы не трогать фрау Воронову и проследить за ее судьбой.
– Все ясно, господин генерал, – сказал лейтенант. – Мы могли бы даже оставить ее. Но как только новая местная администрация выяснит, кто она – ее тотчас же повесят. Эй, возьмите эту русскую с собой! – крикнул он остававшимся на проселке двум мотоциклистам сопровождения. – И не вздумайте трогать ее: жена русского генерала!
– Жена генерала? – словно мартовский кот, изогнул спину старший из мотоциклистов. – Это заманчиво!