– А ты знаешь, что твои спутники ушли? – спросила Норико.

Квинн кивнула:

– Да. Удивительно, что ты не слышала криков, когда Архелай рассказал мне об их уходе.

Боль снова пронзила нутро. Аларик ушёл даже не попрощавшись, хотя пообещал никогда её не покидать. Когда он вернётся, нужно будет обязательно напомнить о нарушенном обещании.

Если он вернётся.

– Я буду звать тебя просто Норико, остальные имена слишком громоздкие, – выпалила Квинн. – Или как ты сказала твоё атлантийское имя? Галилея?

– Гейли. Я не слышала своего имени так давно, что оно стало мне непривычным, как и Норико, хотя та, кому принадлежит это тело, конечно, откликается на своё имя.

– Знаешь, это жутко. А она не возражает, что ты завладела её телом? Не то чтобы я верила твоим сказкам.

Норико плавно опустилась на колени рядом с Джеком и осторожно погладила по голове. Храп тигра перешёл в рокочущее мурлыканье.

– Ну хоть Джек не считает тебя опасной. Но когда-то у него был приятель, который ради забавы отрыжкой исполнял национальный гимн, и потому наш тигр не лучший знаток людей. – Квинн знала, что ведёт себя по меньшей мере недружелюбно, а в худшем случае открыто враждебно, но ей лишние проблемы ни к чему, их и так хватает в этой пародии на жизнь. Её мозг уже начал трещать по краям; будущее напомнило разбитое кривое зеркало раздавленных надежд и обречённых планов. И не стоит думать о том, является ли Аларик частью её будущего.

Слишком поздно. Если хотя бы часть врагов видели ту передачу, скоро она погибнет. Лучше обратить внимание на странную историю Норико, чем на перспективу собственной безвременной смерти.

Норико, не подозревавшая о мрачных мыслях Квинн, улыбнулась, чем добавила своему костлявому лицу подобие привлекательности.

– Тигры очень мудрые. Уверена, у его друга под грубым внешним видом было доброе сердце. И Норико спокойна, ведь теперь она не умрёт от рака.

– Да. Возможно. А ты? Какое у тебя сердце?

– Оно хочет помочь вам любым возможным способом, Квинн Доусон, – ответила Норико, глядя на Квинн старыми и грустными глазами. – Последние несколько лет я наблюдала за тобой и твоей сестрой, и увидела силу и доброту в ваших сердцах. Райли действительно достойна стать королевой Атлантиды.

– Почему ты не захотела больше быть порталом? – спросила Квинн, чтобы сменить тему. Норико определённо знала то, что ей знать не положено, но это ещё не доказывало правдивость её истории.

– Посейдон играет в свои игры, и я попала в одну из них. Я должна доказать, что заслуживаю снова стать смертной женщиной, а не бесплотным духом. – Норико опустила голову, закрывая волосами глаза, но Квинн успела заметить слезу на щеке японки.

Либо Норико говорит правду, либо она актриса, достойная премии Американской киноакадемии. Квинн по-прежнему не знала, чему верить. Тут она решила, что сейчас не время об этом переживать.

– Помоги мне, если твоё сердце настолько правдиво, – заявила она с вызовом. – Норико же умеет говорить по-японски? Если она всё ещё в этом теле, помоги мне попасть в аэропорт. Мне надо в Нью-Йорк. Птолемей хочет добраться до меня? Хорошо, он меня получит.

Глаза Норико расширились.

– Но твои спутники хотели, чтобы ты осталась здесь…

Квинн закатила глаза.

– Если собираешься жить в этом веке, Гейли, ты должна кое-чему научиться: в наши дни женщины делают всё, что пожелают.

Норико кивнула и вынула из кармана тонкий телефон.

– Я найду самый быстрый способ доехать в международный аэропорт Нарита в Токио и забронирую тебе билет. Вроде бы у нас есть нечто, называемое «карточка «Виза Платинум».

– Международный аэропорт имени Джона Кеннеди, пожалуйста. Если у тебя есть неограниченный доступ к деньгам, можешь перестать думать о смерти и играх Посейдона и присоединиться к движению повстанцев, помочь нам. Мы – лучшая надежда человечества.

– Ты что, пытаешься меня завербовать?

Квинн пожала плечами.

– Ну, привычка, я ведь была лидером повстанцев… Подожди минутку, мне надо попрощаться с голодным тигром.

Норико встала, снова поклонилась и вышла из комнаты, нажимая на кнопки телефона. Квинн посмотрела на Джека и задумалась, что бы сказать на прощанье лучшему другу.

Джек открыл один глаз, вероятно, сработало какое-то тигриное шестое чувство. Квинн зарылась пальцами в его мех и приблизила лохматую голову к своему лицу.

– Я должна идти, пушистик: выяснить, что замышляет этот мерзавец Птолемей и чего хочет от меня. Если Аларик не ошибся насчёт драгоценного камня, и тот действительно обладает такой силой… Неизвестно, сколько вреда самозванец может принести. Кто-то должен его остановить, а я, похоже, безработная, и придётся взять это дело на себя.

Джек отодвинулся от неё и зарычал, положив тяжелую лапу ей на ноги, будто бы хотел удержать.

– Слушай, – выдавила Квинн с отчаянием, слёзы грозили задушить её и побежать по лицу. – Я не смогу справиться одна. И не хочу без тебя ехать. Пожалуйста, вернись. Прошу, стань снова человеком, хотя бы ненадолго.