Вряд ли наивная провинциалочка устоит перед мужским обаянием Максима. В самое ближайшее время она окажется в его постели. То, что этого еще не произошло, Белла поняла по тому, как Максим смотрел на этот свежий бутончик, на эту готовую распуститься дикую розочку, которая то ли случайно, то ли нарочно (тогда она не так наивна, как пытается показать, и с ней надо держать ухо востро) задержалась на берегу и продемонстрировала свои прелести во всей красе.

В его взгляде читалось откровенное желание, каким оно бывает, только когда мужчина не утолил своей страсти. Когда он хочет припасть к источнику снова, взгляд его бывает совершенно иным. Что ж, придется пройти и через это. Первые дни чистота и свежесть, неопытность и бесхитростность могут быть особенно привлекательными. И лучше предоставить ему возможность в полной мере вкусить этот незрелый плод. А когда от кислинки появится оскомина, она снова окажется рядом. И будет такой же «влюбленной» в него, такой же готовой к встрече — без упреков, которыми начнет осыпать его наивная девица, вообразившая, что он должен принадлежать одной ей, безраздельно. Ничто не способно остудить желание мужчины быстрее, чем упреки...

Щетка задела спутавшуюся после купания прядь. Белла крепко зажала ее в ладони и начала медленно расчесывать кончики волос. Узел распустился постепенно, не причинив ей боли. «Вот так, — удовлетворенно подумала она. — Это только мужчины разрубают узлы. Женщины умеют добиться того, чтобы они распустились сами собой». Посмотрев на себя в зеркало, Белла удовлетворенно улыбнулась. Наверное, девчонка — последнее препятствие, которое надо будет преодолеть. А потом... потом она пустит в ход другое оружие. Терпение хорошо при осаде, а во время штурма требуется другое. Атака должна идти сразу с нескольких сторон. И нападение должно быть совершенно неожиданным.

Максим не рассчитывал, что заснет сразу, как только ляжет. Но и не думал, что все окажется настолько плохо. Возбуждение было таким сильным, что каждую секунду он готов был кинуться разыскивать номер Светланы. Огромным усилием воли ему приходилось останавливать себя, убеждая, что выходка его будет дикой. Ведь он не пылкий юноша, который не в состоянии держать себя в руках. А если уж он так горит желанием, то вполне мог бы задержаться у Беллы... Но Максим понимал, что не мог. Сейчас ему хотелось сжать в объятиях только одну женщину. Ту, имя которой так странно рифмовалось со словом «судьба», когда он его произнес на родном языке Поля.

— Ла-а-ана, — повторил Максим.

Поль предупредил, что ей грозит опасность. А предупреждение его не из тех, которыми можно пренебрегать. Но Максим уже поговорил обо всем с Андреем. Тот устроит все нужным образом, пока Максим закончит свои дела здесь. А потом...

Конечно, Максим не собирался брать на себя ответственность за ее дальнейшую жизнь. Конечно, их отношения продлятся недолго, как и все предыдущие его связи с женщинами. Конечно, она слишком неопытна, чтобы выдержать его трудный характер. А переделывать себя он не собирался, какой бы притягательной ни казалась ему эта юная дева, в которой удивительным образом соединились чистота греческой богини и страстность вакханки.

Он знал, что умеет возбудить в женщине желание. И ему самому доставляло удовольствие видеть, как страсть заставляет женщину забыть обо всем. Но то, что произошло между ним и Светланой... Такого он не переживал давно. И эта свежесть чувств, проявлений воодушевляла... Нет, не просто воодушевляла. Она захлестывала его. Мешала спать! Была мучительной! И сейчас ему хотелось только одного — силой своего желания перенести Светлану из ее комнаты в его постель. И отдаться страсти, которая терзала его, как голодная тигрица. Максим ругнулся, стиснул зубы и перевернулся на другой бок.

Не спала в своей комнате и Светлана. Противоречивые чувства раздирали ее. Она боялась, что больше никогда не придется ей пережить такое страшное напряжение в теле, которое бывает почти болезненным, и ту вспышку, которая, как удар молнии, пронзила сегодня ее всю. Когда ушли прежние чувства, мысли, представления. Когда окружающий мир растворился в ослепительном свете и наступил миг небытия...

Что ж, можно быть благодарной судьбе за то, что она подарила ей такую встречу. Что ее первый опыт, первый момент близости не был пошлым, банальным. Что все произошло именно так, как оно произошло.

Но сейчас другая женщина переживала то, что пережила Светлана... И глаза Максима смотрели на эту женщину с таким же изумлением, восторгом и... Нет! Сама мысль об этом была настолько нестерпимой, что Светлана даже села на кровать. Сердце билось, она чувствовала, что задыхается. Какая же она собственница! При том, что, в общем, не имеет никаких прав на этого человека.

Наверное, самое страшное заключается в том, что вряд ли какой другой мужчина сможет заставить ее пережить то же самое, что она пережила с Максимом. Такое совпадение во всем, в каждом движении — слишком редкий дар. Хотя, может быть, при его опыте он способен довести любую женщину до экстаза. Но способна ли другая женщина настолько забыть о себе, как это случилось со Светланой? Или все это только ее домыслы?

Скорее всего, вернувшись в Москву, он будет слишком занят, чтобы помнить о забавном приключении, пережитом им в Драгомее. Он снова превратится в ту яркую звезду на небосклоне, на которую лучше не смотреть и о которой лучше не думать, чтобы не ощущать томительного одиночества.

Еще там, когда танец оборвался и они стояли друг против друга, глядя друг другу в глаза и не замечая ничего вокруг, Светлана поняла, что безнадежно влюбилась. Влюбилась в человека, который стоял так высоко на общественной лестнице, что чувство к нему могло принести только бессмысленное страдание.