Когда он вышел, Рашидик, гнусно улыбаясь, сместил ногу ближе к моей шее и носком ботинка резко надавил на кадык. Я захрипел, завертелся ужом. Скотина давил и давил, с малыми промежутками, давая глотнуть воздуху. Наконец, каким-то чудом мне удалось перевалиться набок, и вдогонку я получил два мощных пинка в спину, по почкам. Один стеллаж обрушился на меня. Заваленный книгами, я чуток отдышался.

— Вылезай, сверчок! Ишь, спрятался, — Рашидик за ногу вытянул меня из-под книг. — Вставай, дерьмо!

Кое-как я поднялся, сначала на четвереньки, потом в полный рост. Во мне не осталось никаких чувств: ни горя, ни гнева, ни страха — только оторопь перед человекообразным существом с пустыми, как у козы, глазами. Почему оно так разъярилось?

— Учись, — процедил Рашидик. — Самый лучший прием. Называется «картулат шемцвари».

Прием заключался в том, что костяшками обоих кулаков он с широкого размаха навесил мне плюху на уши. Это было очень больно. Я упал на колени, оглохший и с блевотиной во рту. Комната пустилась в пляс. Рашидик, тоже забавно пританцовывая, прошелся передо мной и, повернувшись боком, нанес удар пяткой в солнечное сплетение. В животе как будто лопнул стеклянный пузырек. Так бы и лежал на полу, не вставая. Торопиться все равно было некуда.

Рашидик, пару раз встряхнув за шкирку, поставил меня на ноги. Жирные губы в пене.

— Мешок с дерьмом, — прошипел в лицо. — А туда же. Добрых людей тревожишь.

— Еще будешь бить? — спросил я.

— Убивать буду, гнида! Но позже. Не сейчас. Ночью.

Как поднимались по лестнице — не помню, но в коридоре меня принял с рук на руки Витюня-афганец и помог доковылять до постели. Валерии в комнате не было — и то слава Богу. Витюня присел на стул, прикурил, передал мне зажженную сигарету.

— Выпить бы чего-нибудь, — пробормотал я.

Витюня сходил за пивом. Я сделал пару глотков, но с трудом: жидкость застревала в горле, как кость.

— Поплыл? — уточнил Витюня, глядя мне в глаза.

— Есть маленько. Целый месяц бьют, никак не привыкну.

— Они умеют. Ребята ушлые. По жилочке вытягивают. Чего от тебя хотят?

— Адрес одного человека требуют, — на случай «жучка» я повысил голос: — А я его не знаю.

— Это им до лампочки. У них не знаешь, вспомнишь. На иглу сажали?

Я подумал, что он имеет в виду допрос с внутривенным препаратом, и согласно кивнул.

— Слышь, Витюня, дай в подвал схожу?

— Прямо сейчас?

— Ну а чего ждать-то?

— Не найдешь. И потом, если отпущу, мне тоже хана. Фирма веников не вяжет.

— Я по башке тебя стукну слегка вот этой бутылкой. Скажешь: напал неожиданно.

Я понимал, что он не согласится, придурком надо быть, чтобы согласиться, но так приятно было видеть нормальное лицо в этом паноптикуме.

— Если отсюда выберусь, — добавил я, — шесть штук твои. Бабки есть, не сомневайся.

— Похоже, крепко она тебя зацепила?

Я отвернулся в сторону. Что-то глаза защипало.

— Первый раз в жизни, Вить. Сам не знал, что так бывает.

— Еще как бывает, — заметил наставительно, как старший младшему. — От этого никто не застрахован. А моя сучка меня не дождалась.

— Это как раз сплошь и рядом, — поделился и я своим опытом. Пиво допил уже без затруднений. И бугор в брюхе рассосался. Витюня вдруг принял решение. Сказал, что чуть позже отведет меня в туалет, а там наверху маленькое окошко, стекла нет. Я помнил, уже раза три там был: уютный бревенчатый закуток с пневмотолчком — в двух шагах от моей комнаты. Под окошком, сказал Витюня, две доски висят на соплях. Если их оторвать, спокойно пролезешь.

— И куда попаду?

…Очутился я в кладовке, под потолок заставленной маркированными мешками с каким-то изоляционным материалом. Отрывая доски, которые, по словам Витюни, висели на соплях, я обломал два ногтя на левой руке и раскроил ладонь об ненароком высунувшийся гвоздь. Но озадачило другое: когда мочился, вместо привычной желтоватой жидкости вытекло что-то вроде марганцовки.

Выбравшись из кладовки, я оказался в просторном холле с бильярдным столом посередине. Яркооранжевые шары на зеленом сукне, скомпонованные в дебютный треугольник, да с пяток превосходных киев в стойке так и манили начать партию. Представляю рожу Могола, если бы он застал меня за этим занятием.

В бильярдной две двери, одна, как и обещал Витюня, вывела на лестничную площадку. Оттуда я без затруднений узким переходом вышел к лифту, на котором спустился в подвал. Люминесцентный туннель, как и в первое посещение, был совершенно пуст. Вот и черная дверь, обитая кожзаменителем, вот и глазок с резиновой шапочкой. В него я заглядывать не стал из суеверия. С помощью суперотмычки, которой снабдил меня Витюня, в два счета справился с замком. Отмычка была сконструирована так, что зубчики разных размеров передвигались и фиксировались на ней тончайшими стальными пластинами. Методом тыка можно было подобрать любую конфигурацию. Вздохнув, я толкнул дверь…