Задумаемся, программа, заложенная на генном уровне (возможно, и глубже) и осознанное, пусть пока и не совсем ясное, понимание своего происхождения, своего особого смысла существования, своей особой цели… Это уже предназначение, или, выражаясь языком теософов, мессианство. Это уже прямой выход на уровень духовной эволюции, на уровень встречного движения человека и Высшего Разума Мироздания.

Наши романтики и футурологи все ждут контактов с «братьями по разуму» и «иными мирами». Слепым не дано видеть…

Настоящий Контакт уже давно идет – причем на таком уровне, который не оставляет нам права на отступление.

Традиция связывает русов с Севером. Нордическая традиция. Юг несет опасность. Традиция рождает мифы. Мифы обрастают легендами и сказаниями. Нелегко добраться до истоков. Но мы доберемся. Потому что «белых пятен» нет – и никогда не было.

Бореалы, гипербореи… Почему так принято говорить о некоторых «северных» народах? Борей – северный ветер. Люди, живущие там, откуда дует северный ветер, – борейцы, бореалы. Живущие еще севернее, там, где он зарождается, – гипербореи… Это народно-литературная версия, доставшаяся нам в наследство от античных географов, поэтов и историков. В современной науке понятие «гипербореев» весьма условно и принято говорить о «бореальной стадии развития» или о «бореальном языке».

Но и в том и в другом случае мы понимаем, что речь идет о севере и северянах. Почему? Модные ныне версии об арктической родине русских, ариев, «нордической расы», пока абсолютно ничем не подтверждены. И при всем уважении к авторам данных версий мы можем заметить, что для их подтверждения необходимо и достаточно провести комплексные и широкомасштабные археологические раскопки за Полярным кругом и на плоскогорьях, погрузившихся в Ледовитый океан (подводная археология, хребет Ломоносова, именно там надо искать). Технически в настоящее время эти работы вполне осуществимы. Расходы в размере 200–400 миллионов долларов, необходимые для изысканий, вполне сопоставимы с затратами многих «олигархов» на содержание жен и любовниц, охоту и развлечения. Но в обозримом будущем ни один миллиардер, ни одно государство, ни одна академия наук, ни один из «библейских фондов» не выделят средств для научных поисков Гипербореи, так как сама идея таковых поисков противоречит идеологическим, политическим установкам и «жизненно-важным интересам» вышеперечисленных. Расходы на эти исследования значительно ниже, чем бюджет, скажем, какого-нибудь «картонно-пластилинового» голливудского «Титаника» или одного из «эпизодов» утомительно-скучных кукольных «Звездных войн» (уровень интерната для умственно отсталых детей)… И тем не менее развлечение (а, точнее, отвлечение масс от жизненных проблем) ставится значительно выше реальной науки и просвещения. Это по ходу нашего исследования и к вопросу об инволюции, «озверении» и свертывании Программы. У нас есть все основания считать, что помимо Сил, ведущих нас к свету, в Мироздании есть силы, тянущие нас во мрак… но уже не назад в животный мир, а в безвозвратность. Мы говорили об этих силах в первых главах. Не будем на них сосредотачивать наше внимание. Но не будем и забывать о них.

Без конкретных результатов серьезных научных работ на Севере, без находок городищ, могильников с костяками «арктических гипербореев», погребального инвентаря и других артефактов, мы не имеем права говорить о существовании за Полярным кругом развитой цивилизации, как бы нам этого ни хотелось. Не будем отвлекаться. Ибо это уже ничего не изменит. И поэтому в нашей книге мы не будем рассматривать легенды и мифы о «полярной родине».

Мне видится, что в обозримом прошлом (200 – 10 тыс. до н. э.) в арктических льдах не могло быть больших поселений. Хотя ватаги и роды охотников за мамонтами в самое теплое время года вслед за этими шерстистыми исполинами перебирались за границы Полярного круга, но постоянных селений они там не имели, только временные стоянки. С наступлением первых холодов они возвращались в свои городища на юге – в Межиричи, Костенки и другие городища, а это далеко не Арктика, это пояс Украины и Воронежской области, в лучшем случае, чуть северней – как в городищах Сунгиря под Владимиром.

Но почему все-таки «гипербореи» и «бореалы»? И почему «угроза с Юга»? Потому что все относительно. Для обитателей долин Инда и Ганга, Тигра и Евфрата, Нила и Иордана (Яридона), для жителей Анатолии, Троады, Греции-Горицы даже Северное Причерноморье и Задунавье было далеким и холодным Севером, не говоря уже про Сунгирь, Костенки, Карнак (Северная Франция), Прибалтику… И потому что Юг, Аравийский полуостров еще не был мертвой и страшной пустыней. Потому что там обретались те, кто мог нарушить не только ход эволюции, но «свернуть» саму Сверхэволюцию, остановить «встречное движение». Ведь время «эдемов» и «заповедников» для детей богов закончилось. «Изгнанные из рая-ирия», они вошли в неприветливый и беспощадный мир.

Проторусы-«кроманьонцы» появились на первичной прародине (Палестина, Кармель) на Ближнем Востоке, в краях достаточно теплых, если не сказать жарких, потому они и выжили; на суровом Севере у них не было бы ни малейшего шанса. И мы не должны отказывать Высшему Разуму Мироздания в элементарном разуме и питать самих себя грезами. Значительно позже, еще в «кроманьонской» стадии, как мы говорили, проторусы начали отдельными родами-выселками расселяться по Евразии. Они проникали на Север тонкими ручейками, медленно, очень медленно, на протяжении тысячелетий ассимилируя неандерталоидов-автохтонов Европы. Это были именно выселки. Основная масса проторусов продолжала в 40–30 тыс. до н. э. жить на Ближнем Востоке и в Малой Азии, и если продвигалась куда-то, то в большей степени на восток на полуостров Индостан, в Среднюю Азию, на юго-запад – в Северную Африку. Лишь отдельные роды-племена проторусов упорно шли и шли в северном направлении. Они шли в поисках новых земель, шли за уходящими стадами, дававшими им мясо и шкуры. Но еще они шли, потому что их вела на север заложенная в них «программа». Нет, времена «теплиц» и «парников» для них еще не прошли. Но первые, самые отчаянные и решительные должны были приспосабливаться к Северу. Это было началом «сознательного делания», преодоления себя, началом пути к Богу, то есть «встречным движением». Их еще никто не гнал с юга, не пришло время. Самые «развернутые» уходили сами, не дожидаясь срока, хотя и очень смутно ощущая в себе свою миссию. Их становилось все больше, почти у кромок ледника.

И вот когда завершился процесс физического накопления проторусов в Европе, когда количество стало переходить в качество, когда вокруг проторусов возник мощный и обширный этнококон из гибридных кроманьоно-неандерталоидов, и когда с юга и востока все вливались и вливались в европейский этномассив все новые и новые выселки проторусов, вот тогда проторусы перешли в бореальную стадию своего развития. Они стали уже не переселенцами-мигрантами, а автохтонами – постоянными и основными жителями Северной, Восточной и Центральной Европы – они стали во всех отношениях бореалами-северянами. Они сохранили основные признаки русов, но и приобрели от северных неандерталоидов новые признаки. Общий «ностратический» язык русов перешел в новую стадию, более развитую – бореальную. И стал бореальным языком.

Сложилась этнокультурно-языковая общность русов-бореалов. Тех, кого сказители называли «любимцами богов».

Только их, этих русов-бореалов Северной, Центральной и Восточной Европы мы можем считать гипербореями. Потому что севернее этих русов-бореалов никого не было, никто не жил. Так называемые «малые северные народности» монголоидного типа появились в Европе значительно позже, через многие тысячелетия, расселяясь из Сибири в 3–1 тыс. до н. э. До этого времени в Европе монголоидов просто не было и быть не могло, эта раса только формировалась в Юго-Восточной Азии, монголоидов не было даже на землях нынешней Монголии.