Здесь надо сделать краткое отступление и сказать, что автору данной книги пришлось весьма основательно поколесить по Ближнему Востоку и помимо прямых работ, связанных с древнейшей (индоевропейской) историей этого обширного края, ознакомиться с бытом и жизнью местного населения. Быт местных арабов, наших современников, проживающих в селениях (да и в бедных кварталах городов) настолько дик и непригляден для цивилизованного европейца, что становится непонятным, как вообще можно жить в этой непролазной грязище, неустроенности, горах никогда не убираемого мусора, где в нечистотах копошатся драные собаки, тощие куры, ползающие младенцы и тощие овцы, где посреди непроходимых улочек, представляющих собой сплошную помойку, дерутся из-за гроша изможденные и беззубые мужики в нечистых рубахах до пят (при полнейшем нежелании работать), а из дыр-дверей убогих хижин испуганно и недобро глядят исподлобья забитые больные бабы, где нечистоты выбрасываются в окно и тут же под окном в дыму и чаду черными, отроду немытыми руками в черных мятых казанках или на углях готовится нечто, называемое едой (и это праздник, когда она есть!). Наших немногочисленных туристов в странах Востока не сводят с парадных улиц, перевозят из отеля в отель, в лучшем случае разрешают посетить восточный базар… Но достаточно сделать десять – двадцать шагов в сторону, в переулки-закоулки, чтобы убедиться, как на самом деле живут на этом «сказочном» Востоке. Сирия, Палестина, Ирак, Ливан, Египет… везде, где живут арабы (кроме эмиратов), быт их дик и ужасающ. Особенно беспросветны села и поселки, далекие от «туристических троп». Западные туристы, в отличие от наших, частенько посещают Восток в поисках экзотики. И если города этого Востока еще держатся за их счет, то лишенные туристических щедрот и подаяний провинции безнадежно бедны… Это быт. И это, хотим мы того или нет, лицо этноса. В таких условиях и не имея желания взять мотыгу в руки, будешь есть и жаб, и лягушек, и ящериц. По нынешнему быту бедных сельских арабов мы можем себе представить быт тех предэтносовых племен-таборов, что окружали поселения и городища коренных русов-индоевропейцев Ближнего Востока. Вот почему после ухода русов с Востока столь остро стала проблема «пробуждения», о которой говорилось в первых главах нашей книги.

Безусловно, между одними и другими была грань – четкая и почти непреодолимая, – как та грань, что отделяет ныне, скажем, израильтян (семитов, перенявших культуру русов) от местных палестинцев или же грань, которая есть между европейцами, живущими в Сирии, Египте, и местными феллахами… Несмотря на все наши демократические и правовые устремления, реально (реально!) эта грань непреодолима.

Пращуры нынешних арабов-семитов, предэтносовые протосемиты и кавказоиды приходили в места обитания русов из Аравийской пустыни (тогда степь) и с предгорий Кавказа. Они оседали неподалеку от городищ русов. Основным их занятием был поиск съестного или нужных предметов на пригородских (поселковых) мусорных свалках. Наиболее развитые пасли овец, коз. Еще более развитые, обладавшие зачатками речи, нанимались в сезонные рабочие к русам, в основном за пропитание. Рабства как такового у русов не было, но батрачество применялось. Дикие племена перенимали опыт в меру своих способностей. И то, что мы видим у их потомков и поныне, – умение слепить хоть и косую, кривую хижину, покрыв ее сеном-тростником, навыки жарить и варить пищу, возделывать пусть и самые примитивные, но пашни… все это и есть перенятый в меру способностей опыт. Рядом с поселениями русов, иногда и внутри них пришельцы с юга и юго-запада (протосемитские предэтносы, пращуры арабов) постигали азы цивилизации… В дальнейшем наиболее постигшие эти азы по-своему вошли в «цивилизованный мир» Востока и планеты. Но большинство осталось практически на том же уровне, к которому их подвели за три-четыре тысячелетия соседства роды русов.

К настоящему времени прошло более полутора тысячелетий, как пришлые арабы-семиты почти полностью растворили в своем огромном этномассиве оставшиеся общины русов-индоевропейцев, автохтонов Ближнего Востока. Процесс этого вторжения и нарастающего растворения-ассимиляции начался с 6–5 тыс. до н. э. и закончился в середине 1 тыс. н. э. Столетия и строгие нормы ислама стерли память о проживании русов-индоевропейцев на Ближнем Востоке. Но нынешний (традиционно-исторический) быт арабов предельно ясно говорит нам о том, что представляли собой их предки, еще не ставшие в полном смысле слова ни арабами, ни даже семитами, а бывшие дикими предэтносовыми племенами. Позже именно эти предэтносы разрушили и свели практически на нет все великие цивилизации Ближнего Востока, созданные русами и их сыновними этносами. Об этом мы будем говорить позже. Сейчас же нам важно знать, что противостояние началось, когда пришельцы-протосемиты, казалось, не представляли для развитых родов суперэтноса ни малейшей опасности.

Налицо были существенные различия в уровне развития русов-индоевропейцев, носителей производящей формы хозяйствования, и окружающих их еще не сформировавшихся окончательно племен-предэтносов, носителей потребляющей, присваивающей формы «хозяйствования». Различия были большими, чем между, скажем, фермерами-колонизаторами Австралии XVIII века и австралийскими аборигенами, или жителями шведского вика (весь, поселок) VIII века н. э. и неандерталоидами севера Скандинавии, которые ели сырую рыбу и на ночь зарывались в груды рыбьих костей и чешуи.

Вообще, оперируя понятиями «бореалы», «индоевропейцы» и т. п. на огромном пространстве и на протяжении тысячелетий, а порой и десятков тысячелетий, мы должны твердо помнить, что процесс развития родов-племен и союзов племен-родов протекал не везде равномерно – где-то он шел с опережением, где-то с опозданием, где-то заходил в тупик.

И потому мы можем определенно говорить лишь о тех этносообществах, которые выдержали испытания временем и оставили по себе реальные материальные следы. Полностью описать весь процесс истории всех частей суперэтноса и прочих иноплеменных предэтносов, окружавших пять основных «ядер» суперэтноса русов, практически невозможно. Тем не менее мы четко видим общую картину тогдашнего мира.

Промежуточное место между неандерталоидами и русами-индоевропейцами занимали племена и роды, в которых генетическое включение выходцев из кроманьонской среды составляло значительную часть.

К таковым мы можем отнести жителей пещер Белт, Хоту на южном побережье Каспия. То есть археологические и антропологические исследования подтверждают сделанный нами вывод о наличии «ядра» праиндоевропейцев на Ближнем Востоке и в Передней Азии, а также «этнококонов» – периферийно-пограничных зон со смешенным населением.

Особо стоит сказать о русах-натуфийцах, зимовавших в уже известных нам пещерах горы Кармель в Палестине (современный Израиль, в окрестностях г. Хайфы). Значительная часть натуфийцев проживала в Иудейских горах, но это были уже выселки из Кармеля.

Пещеры горного хребта Кармель, в которых автору довелось побывать, производят грандиозное впечатление, особенно базовая пещера Табун, в которой культурные отложения имеют толщину слоя 25 метров и в которой архантропы жили 200 тысяч лет еще до появления кроманьонцев. Именно здесь в результате генных мутаций, как излагалось выше, около сорока тысячелетий назад появился первый Хомо сапиенс сапиенс, наш непосредственный и прямой предок. И потому именно здесь особенно ощущается дыхание тысячелетий, здесь вполне зрима связь времен. Каменные навесы, возвышающиеся высоко над головой, способны вместить огромные по численности сообщества. Ближние пещеры, находящиеся в нескольких десятках метров от входа в базовую пещеру, занимают значительную часть невысокой, но массивной горы, уходя далеко вглубь горной породы. Создается впечатление, что обитатели Кармеля сами расширяли полости в горе.

В настоящее время пещера Табун и соседние гроты являются археологическим заповедником, охраняются законом. Но абсолютное большинство пещер хребта, в которых и у которых жили наши предки, отданы под военный полигон, где в необычных, экстремальных условиях тренируются спецподразделения израильской армии. Безусловно, это может нанести непоправимый урон историческому наследию индоевропейцев. Не исключено, что власти Израиля, проводящего узкоэтническую политику, не заинтересованы в сохранении археологического комплекса, принадлежащего другому этносу, и намеренно ведут дело к его постепенному разрушению.