Единственный человек в их команде, кто искренне обрадовался завершению нашей прогулки, была Мария Вербицкая. А все потому, что звонил мне ее отец. Так что, по возвращении в имение, мы с моей бывшей одноклассницей отправились на поиски ее матери, чтобы предложить ей «прогуляться» на встречу с мужем. Анатолий Семенович, как оказалось, сразу после нашего с ним разговора в Кремле, организовал переезд обратно в свой дом. Благо, опасности за пределами древней крепости, он теперь не ждал. Да и охрана с Рындова двора, вновь взяла окрестности Кремля под свою охрану. Ну… не знаю, не знаю. На мой взгляд, господин Вербицкий изрядно спешит. Да и насчет совершенства охраны рынд, я мог бы поспорить… Но, с другой стороны, не вечно же ему прятаться в Кремле, правильно? Да и… ладно, его дело. Но вот на чем я настоял в беседе с Марией и Василисой, так это на отсрочке их окончательного переезда домой, на несколько дней, и на непременном сопровождении нашей дружной компании прикомандированными к Вербицким рындами. Предчувствия, да… я ещё и пару указаний ученицам оставил, что называется, на всякий пожарный…

Переправив улыбающихся, предвкушающих встречу с мужем и отцом Вербицких к Анатолию Семеновичу, я не стал мешать им своим присутствием и, воспользовавшись предложением хозяина дома, вышел из его кабинета, сопровождаемый Вадимом и Иваном Сойкой, бессменными телохранителями Марии и Василисы. Устроились мы втроем в гостиной, под недоуменными взглядами рынд, наводнивших дом Вербицкого. Кажется, только прямой приказ Анатолия Семеновича удержал и.о. командира его охраны, от расспросов Вадима и Ивана. Но напряжение в гостиной царило то еще. Без присмотра рынды нас не оставили, а потому мы угощались чаем со сластями, в окружении аж шести вооруженных до зубов охранников, застывших у всех возможных выходов из комнаты, считая два огромных окна за опущенными по вечернему времени, шторами.

Я как раз раздумывал, не закурить ли мне сигарету, когда в холле началась какая-то суета. Потом послышались приглушенные расстоянием восклицания… и в гостиную ввалились трое. Молодые люди, лет двадцати-двадцати двух на вид. И судя по знакомым чертам лица одного из них… Хм… возвращение блудного сына?

Пока я рассматривал до сих ни разу не виденного мною сына Вербицкого, его приятель в свою очередь, сверлил меня взглядом. Недобрым таким, хм… И чем же я ему не угодил, интересно. Хотя-я… фото, да… Точно. Видел я эту физиономию в той справке, что не так давно выдал мне дед. Думал, уже не пригодится, а оно вон как вышло. Да и на форме сопровождавших гостей дружинников, которых рынды даже и не подумали пустить дальше холла, мелькнули знакомые гербы.

— Боярин Бельский, полагаю. — Поднявшись с дивана, кивнул я сердитому молодому человеку.

— Пф. — Тот дернул подбородком, но спустя несколько секунд все-таки соизволил ответить, цедя слова сквозь зубы. — Именно так. А вы…

— Кирилл Николаев. — Явно подтвердив его подозрения, проговорил я.

— Ну да, ну да… изгнанный выр… боярич Громовых. Точно. — Словно в озарении, воскликнул Павел Бельский, прищелкнув пальцами, и повернулся к своим спутникам. — Вот видите, друзья мои. Кто-то поднимается вверх… а кто-то катится вниз. Закон природы…

Ну-ну. Это он так пытается меня из себя вывести? Хм… какое воспитание и такт, кто бы мог подумать, а? Впрочем, учитывая, что мы находимся в доме мещанина, пусть и высокопоставленного, иного от спесивого отпрыска древнего боярского рода можно было и не ожидать. Удивительно, что он вообще «снизошел» до появления в этом доме.

— Слухи о моем изгнании сильно преувеличены. Кому, как не вам об этом знать. — И улыбнуться. Я повернулся к молчаливому спутнику Бельского, выжидающе взглянув ему в глаза. Но тот проигнорировал мой молчаливый вопрос. А вот третий, тот самый чьи черты лица показались мне такими знакомыми, отвлек мое внимание на себя

— Отец у себя? — Обратился он к сидящему в кресле Вадиму, с интересом наблюдавшему за происходящим. Телохранитель Вербицких кивнул, и все три гостя, не сказав больше ни слова, двинулись в сторону кабинета. Ну-ну…

Вот, как я и думал. Рынды, охранявшие ближайший выход из комнаты, встали у них на пути, вынудив визитеров остановиться в шаге от двери в кабинет.

— Вам придется подождать здесь. — Тихий непреклонный голос. И буянить бесполезно. Нынешний глава охраны Вербицкого возник рядом с гостями совершенно бесшумно и, растянув губы в подобии улыбки, указал им на свободные кресла в гостиной. — О вашем приходе я уже доложил. Прошу…

Молодцы переглянулись, в эмоциях Бельского проскользнула злость, но тут же была задавлена. Хм, а он неплохо себя контролирует… А вот «блудный сын» явно не в восторге от того приема, что оказал ему отец.

Ожидание затянулось. В комнате повисла тяжелая давящая тишина, прерываемая лишь короткими репликами ни о чем, Бельского и Вербицкого-младшего, третий, безымянный их спутник, продолжал молчать. А полчаса спустя, охрана вдруг засуетилась. В гостиную, кажется, набились все присутствовавшие в доме рынды и, оказавшись у дверей в кабинет, сформировали полноценную «коробочку». Воздух пошел рябью от активировавшихся щитов, и только что не засветился от их мощи. Ого, кажется, Вербицкий решил наглядно продемонстрировать гостям свое отношение. Мария и Василиса прошли мимо, почти невидимые, скрытые телами рынд, и исчезли за дверьми, ведущими в «частную» половину дома. М-да, сомневаюсь, что можно придумать более прямой способ выказать недоверие… И радует, что меня этот спектакль касается лишь как зрителя.

— Господа, вы хотели меня видеть? — Вербицкий-старший прошел в центр гостиной и уставился на ошеломленных увиденным «гостей». Бельский оправился первым. Поднявшись с кресла, он коротко кивнул, изобразив приветствие.

— Доброго вечера, Анатолий Семенович. — Ровным, холодным тоном проговорил он. — Я пришел для приватного разговора. Не могли бы вы уделить мне четверть часа вашего времени?

— Желаете извиниться за действия своего покойного отца? Похвально. — Не менее отстраненным тоном ответил Вербицкий. Павел дернулся, словно от пощечины, и вся невозмутимость слетела с него, как шелуха.