— Тугары, — тихо сказал тот.

Боярин побледнел так сильно, что казалось, одно это слово выпустило из его жил всю кровь. Он даже забыл спросить, откуда Эмил знает про тугар.

Закричав, Ивор пришпорил коня и в сопровождении своей стражи помчался обратно в город.

— И чего это они так сорвались? — недоуменно спросил Фергюсон.

Эмил посмотрел на Калинку.

— Нам лучше тоже пойти за ними, — шепнул тот.

— Фергюсон, разбирай свой прибор. Пойдем.

И несколько секунд спустя они уже спускались с холма, направляясь в Суздаль, в котором били во все колокола, заглушая крики ужаса, поднимавшиеся к небу.

Ворота города были широко распахнуты, и все Суздальцы как один распростерлись ниц на улицах, не осмеливаясь поднять глаза.

Гнусавые нарги, трубы тугар, издавали низкие звуки, напоминавшие вопли приговоренных к мучительной смерти. Впереди на огромных конях медленно ехали двенадцать трубачей. За ними двигались вестники рока, воины Золотого клана, которые деревянными молотками извлекали громовые звуки из больших литавр, прикрепленных к бокам лошадей. Их было шестеро, а следом за ними скакали двадцать стражей с натянутыми шестифутовыми боевыми луками.

И наконец появился тот, которого все звали оповещателем. Его обязанностью было уведомлять скот, как скоро их почтит своим появлением тугарская орда. После его прихода народ Руси должен был за два года до срока собрать для тугар дань, наполнить зернохранилища, откормить скот, которым они питались сами, — короче говоря, приготовиться отдать серебро, железо, товары, еду и, в конце концов, себя.

Оповещатель сидел скрестив ноги на огромном помосте, покоящемся на спинах четырех коней. Помост был окружен оградой из оскаленных черепов, а с его краев свешивались грудные клетки. Флаг, реявший над оповещателем, был цвета крови.

Процессия достигла городских ворот. Вслед за помостом шли двадцать лучников, а за ними двигались «любимцы» — Суздальцы, ушедшие с ордой почти поколение назад и вот наконец вернувшиеся домой. В их глазах стояли слезы. Много лет довелось им взирать на жуткие вещи, а теперь они стали отверженными на своей родине, которая давно уже перестала им сниться.

Застыв от ужаса, Эмил стоял на площади, не в силах вымолвить ни слова. То, что он видел, оказалось хуже его самых страшных предположений. Если бы людей создал дьявол, они выглядели бы как тугары. Некоторые из них были восьми футов ростом, а монстр на помосте, похоже, достигал десяти футов. У них были острые злобные лица, заросшие волосами. Волосатыми были и их тела. Когда колонна тугар въехала на Главную площадь, все вокруг Эмила попадали на землю и легли ничком.

Всадников защищали тяжелые кольчуги. Тугарские шлемы были покрыты красной краской, их верхушки украшали оскаленные человеческие черепа. Нарги и барабаны гремели и ревели, их звуки разносились по всей площади.

— Падайте, вы оба, — прошипел Калинка, лежа на земле. — Иначе вас застрелят.

Эмил ни разу в жизни не склонял ни перед кем колен, но здравый смысл подсказывал ему, что сейчас надо подчиниться, и он упал на живот, потянув за собой Фергюсона.

Процессия достигла середины площади. Нарги издали последний леденящий душу рев и стихли.

— Встаньте, народ Руси!

Эмил вскочил на ноги, чувствуя, что у него кровь стынет в жилах. Тугарин, ехавший на помосте, возвышался над толпой, его одежды развевались на ветру. Приглядевшись, Эмил содрогнулся от ужаса. Одежда оповещателя была сделана из выделанной человечьей кожи. Впервые в жизни доктор почувствовал, что близок к обмороку. Фергюсон, стоявший рядом с ним, позеленел, и его вырвало.

— Народ Руси! — взревел тугарин. Его низкий рокочущий голос придавал зловещий оттенок словам, сказанным по-русски. — Народ Руси, к вам пришел я, оповещатель!

Толпа отозвалась горестными криками. Тугарин простер огромные волосатые руки, и плач стих.

— Ибо Музта, кар-карт всей северной степи, желает прийти в эти земли, когда снова наступит время снегов. Готовьтесь к его приходу, люди Руси. Пусть бояре этого народа, пусть святые люди этого народа выйдут вперед.

Встав на цыпочки, Эмил увидел, как с крыльца своего дворца спускается Ивор, а на другой стороне площади распахиваются двери собора и из них во главе процессии священников, размахивающих кадилами и несущих огромную икону с изображением Перма, выходит Раснар.

Тугарин с высоты своего помоста окинул взглядом боярина и Патриарха.

— Все ли здесь как должно? — вопросил оповещатель. — Все ли земли готовы к нашему приходу?

— Вы пришли рано, — сказал Ивор ломающимся от страха голосом.

Тугарин запрокинул голову и расхохотался:

— Не говори глупостей, а слушай, что я провозглашаю. Колесо поднимется и снова опустится через год, если вы не готовы сейчас, будьте готовы тогда.

— Мы будем готовы, — торопливо заверил его Ивор.