левой ноге.

— Мораль этой истории — никогда не отключаться в присутствии Эрика, пока он

выбирает для тебя офигенно-зашибенную татуировку.

— Она временная?

— Ага, пока я ее не сведу, — улыбнулся он. — А может и оставлю. Ее ведь никто не

видит. Пока я не приду на пляж.

Ее удивило, как спокойно он к этому относился. Разве он не должен быть расстроен,

что друг заставил набить такой позорный рисунок, и ты не мог его остановить.

— Ты не злишься?

— Не-а. Надо было думать раньше. Последний раз, когда я напился в присутствии

Эрика, он изрисовал мне всю спину черным маркером.

— Да, но это все смылось.

— Но не сразу.

— Хороший же у тебя друг.

Джейс отвел глаза.

— Да.

В этот момент она увидела в его глазах что-то новое. Уязвимость. Получится ли у нее

заставить его открыться? Она знала, если будет давить слишком сильно, то он отгородиться от

нее стеной.

— Так что тебя связывает с этим Эриком?

Джейс немного подумал, прежде чем ответил:

— Он причина, по которой я стал басистом.

— Он что, какой-то известный престарелый рокер?

— Нет, он всего на 5 лет старше меня.

— И уже оказал такое сильное влияние на тебя?

— Я был на концерте «Грешников», когда они только начинали. Мне было 14, я

прошел в бар по фальшивым документам.

— Как же тебе удалось с твоей внешностью в 14 выглядеть на 21? Ты даже сейчас

мало похож на совершеннолетнего.

По его рычанию Агги поняла, что сказала глупость. Она практически видела

появившуюся стену между ними.

— Мы будем трахаться, или как? — спросил он.

Но Агги не позволит ему так легко сменить тему.

— Значит, в 14 лет ты видел концерт «Грешников». И что потом? Как ты принял

решение стать басистом?

Опять тишина. Но Агги терпеливо ждала.

Он заговорил, сделав глубокий вдох:

— Даже тогда они были просто потрясающими. Брайан и Трей слаженно играли

вместе, как две половинки одного целого. Голос Седа был неподражаемым, а Эрик — лучший

барабанщик во всем мире. Я стоял и слушал. Не мог пошевелиться. Все что мог — это

слушать и наслаждаться. Мне казалось, я даже забывал дышать. Эти четверо невероятно

талантливы. Но у них было одно слабое звено. Джон Мэллори.

— Дай угадаю. Он басист?

— Группа заслуживала только самого лучшего. Он мог играть, но не так хорошо как

остальные, и даже я видел — он был под кайфом, или еще что-то. Он не отдавал себя музыке.

— И ты захотел стать басистом в их группе.

— Нет. На тот момент я даже не умел играть. Я всегда любил музыку, у меня есть слух,

но я никогда не думал зарабатывать этим на жизнь. И в конце выступления, Эрик бросил

палочки в зал, и я поймал одну. Я даже не пытался. Она приземлилась мне в руки. И это был

знак. В то время я только и делал, что искал неприятности, и в тот момент я понял, чем хочу

заниматься в жизни. Это была судьба. И я должен был стать частью «Грешников».

Это была самая долгая речь, которую Агги слышала из уст Джейса. Агги тщательно

подбирала слова, боясь все испортить.

— И сколько времени тебе потребовалось, чтобы стать их басистом?

— Шесть лет. И если бы не брат Трея, я, возможно, играл бы в другой группе.

— Трей — это гитарист, который был в больнице, да?

— Да. Его брат Дар, ведущий гитарист «Исходного предела».

«Исходный предел»? Это же мировые звезды. «Грешники» тоже были на пике и

набирали свою популярность.

— Ого. До меня только сейчас дошло. Ты же знаменитость.

Джейс усмехнулся.

— Да не особо. Вот Брайан или Сед, да. А я обычный басист.

— Я хочу побывать на твоем концерте.

— Правда?

Агги кивнула.

— О, да, меня возбуждает одна только мысль об этом.

— В эту субботу у нас запланировано выступление в Сан-Франциско. Я могу достать

тебе билеты, если, конечно, Сед сможет петь. Хотя, зная Седа, уверен — концерт состоится.

— Ты серьезно? Я очень хочу пойти.