Промучившись почти лук, землянин тихонько вздохнул и, наклонив голову, чтобы щекой касаться волос кларианки, прикрыл глаза, уже собираясь уснуть. Но сделать это ему не удалось: снизу, из бара, преодолев несколько этажей, но почти не потеряв в мощи, донесся слитный рев:

— Медуведь — при-ишел!

Кто такие? Идентифицируйте себя. — Команда «Кузьмич».

— Куй-змитш? Хм-м… Вы же вроде как где-то на пятом горизонте базируетесь?

— Базировались, — усмехнулся стоявший впереди всех бродник, одетый в странный… странные доспехи, основой которых, похоже, послужила чешуя, а то и шкура какой-то из тварей Кома. Уж больно брутально они выглядели, превращая стоящего перед сержантом стражи поселения Грок бродника в этакое подобие настоящей твари Кома — черное, гибкое нечто, чьи очертания, благодаря вкачанной в верхний слой доспехов массе хасса, слегка расплывались и заставляли взгляд как бы соскальзывать с фигуры.

— А теперь вот решили перебазироваться.

— Хм… То есть вы собираетесь обосноваться у нас? Правильно я понял?

— Да, — спокойно ответил бродник. А потом спросил довольно наглым тоном: — И какой же будет ваш положительный ответ, доблестный страж Грока?

— Положительный? — хмыкнул сержант. — Шутник. Ладно, он такой и будет. Открываю. Заходите в шлюз.

Из Балкера они тронулись приблизительно через полблоя после тогопамятного дня, когда был наконец-то продан лоскирт. Трое ски после поступления денег на счета народ гулял. Лихо. Казалось, команда поставила своей целью в усмерть напоить все поселение. Попытки Андрея прекратить эту вакханалию были пресечены Огромом. Причем он не стал, по обыкновению, ругаться, а просто сказал:

— Дай людям оторваться.

— Но… — возмущенно начал лидер команды, но растеец, схватив его за рукав, продолжил:

— Все понимаю — загуляли, причем дольше, чем, вроде как, об этом договаривались. И пора начинать тренировки с новым снаряжением. И пробный выход сделать тоже не помешает. А то и парочку. Ты ж еще народ принимать будешь? Во-от, их еще погонять перед выходом стоит. Так что все знаю, что скажешь. Но… позволим им в этот раз погудеть подольше. Они через такое прошли — врагу не пожелаешь. До сих пор удивляются, как живы остались… У тебя сколько из команды ушло? Четверо?

Это было так. Кроме Петреля из команды ушли еще трое бродников. Правда, все, кроме Петреля, из числа тех, кто получал по две доли. Так что найти им замену труда не составляло.

— Во-от… — продолжал Огром. — Да и после этого вон сколько держались. Не буянили. Не сшибали выпивку под маркой: «Мужики, выставьте пивка — я вам сейчас такооое расскажу…» Не висели у тебя над душой насчет того, чтобы ты, что хошь делай, а вот положенную им долю прямо сейчас вынь да положь. И это бродники-то… Дай им оторваться. Точно говорю — лучше будет…

Ну, землянин и дал. Правда, уже к концу второго дня начал опасаться, что поселение, недавно вполне достойно выдержавшее мощнейший налет тварей, может не выдержать организованного его людьми загула. Но обошлось… Тем более, что у него-то как раз было чем заняться. Во всех смыслах.

День лидера команды «Кузьмич» был распланирован жестко. Утром он, под руководством Огрома, вовсю осваивал доспех. Затем формировал заказы на расходники и оборудование и обсуждал с ближним кругом варианты того, куда стоит податься. Вечером были собеседования с кандидатами в команду, число которых после столь мощного загула едва ли не утроилось. Ну а ночи… ночи были заняты Эстилен. Кларианка была невероятно страстной и вкладывала в их ночи всю себя. Без остатка. Она и засыпала-то первой потому, что после всего, что они творили, сил у нее не оставалось ни грамма. Даже сесть на кровати не могла — руки дрожали и подгибались. Но утром Эстилен упрямо поднималась первой, на дрожащих ногах, по стеночке, добредала до душевой, а уже из нее, вполне себе грациозно, уносилась вниз, на кухню, — делать ему завтрак. Андрей попытался притормозить кларианку, мол, это он должен носить ей кеоль в постель, да и завтракать вполне может внизу, в баре, и тем, что готовит Укуль или кто-то из его поварят. Но Эстилен только улыбнулась и покачала головой.

— Ты — мой муж, и значит, кормить тебя — моя обязанность.

После подобного заявления землянин нервно хмыкнул. Да уж, провалиться хрен знает куда и — опа, даже не заметить, как тебя женили. Не хи-ило. Впрочем, подобная реакция Андрея, вероятно, была, так сказать, отрыжкой его земной жизни. Жизни, в которой женщины изо всех сил старались «вырваться из кухонного рабства» и вообще избавиться от максимума семейных обязанностей, издревле ложащихся на женские плечи, чтобы «получать удовольствие от жизни не меньше, чем мужчины». При том даже не подозревая, что именно эти их стремления к «свободе» как раз и уничтожают само понятие семьи, поскольку роли в традиционной, настоящей семье были, так сказать, стандартизированы еще тысячи, а то и десятки тысяч лет назад. И как только отказ от их исполнения в каком-то обществе становится сколько-нибудь массовым, так сразу же в нем начинает исчезать и семья, заменяясь сначала «игрушечными суррогатами» типа гражданского или, там, гостевого брака, а потом переходя в нечто вообще прямо противоположное, что можно называть браком только глумясь. Впрочем, если быть честным, в оставленном им мире у мужиков с отыгрыванием своей «стандартной» семейной роли так же было не все в порядке…

Так вот Эстилен, совершенно точно, подобного не хотела. А наоборот — хотела семью. И потому каждое утро упрямо вставала и, держась за стенку, брела в душ, не обращая внимания ни на какие речи «любимого».

Но через три ски все как-то устаканилось. Народ еще около ски собирал себя в кучу, а затем жизнь вошла в привычное русло: обучение, тренировки, заказы, собеседования с кандидатами, размышления и бурные обсуждения вероятных путей усиления команды… Причем основной толчок к тому, чтобы планы Андрея начали воплощаться в жизнь, дали вовсе не обсуждения в ближнем круге, а разговор с совершеннопосторонним для команды человеком. Ну, относительно посторонним. С Ушемом.