– Потому что ты не знаешь пределов, Гвендолин!
– Его голос прозвучал настолько громко, что он испугал звезды под нами. Когда отец злился, мир знал. Он дрожал и гремел от его присутствия. Я вздрогнула от его тона, он сжал челюсти, когда попытался успокоиться.
– Ты думаешь, что всех можно исправить. Это не так. Некоторые должны быть сломаны вечно. И если я позволю тебе пытаться спасать каждое несчастное существо, с которым ты вступаешь в контакт, ты разрушишь себя. Ты потеряешь все, что делает тебя моей Гвен.

Его Гвен. В тот день, когда Всевышний дал меня Бальтазару, моя судьба стала предопределена. Я никогда не принадлежала себе. Как я могла, когда я была единственной его связью с миром? Он никогда не рискнет потерять меня. Если он потеряет меня, то потеряет часть себя, единственную часть, которая делала его человеком. Из-за этого я никогда не принесу покой земле, разорванной войной. Я никогда не смогу вернуть кого-нибудь с края. Больше нет. Мне повезло, что он позволил мне помочь Тайлеру. Глядя на него, было понятно, что он больше никогда не позволит этому произойти. А это означало, что он никогда не позволит мне быть рядом с кем-то как Истон. Я принадлежала ему, и впервые за мое короткое существование, я очень огорчилась.

Жужжащий звук спас меня от необходимости говорить что-то в ответ. Так было лучше. Я просто больше возмутила бы его. Он вздохнул, вес мира ощущался в этом звуке. Он поднялся и подошел к столу. Позади него появился похожий на облако стул, и Отец сел прежде, чем вытащить золотой планшет из ничего. Дыхание застряло в моем горле. Это был планшет. Планшет, в котором была записана смерть каждого живого существа на планете. Тайлер тоже был там? Или его неожиданно добавили, когда я вмешалась? Я не была уверена, что хотела получить ответ на этот вопрос, но мне это было нужно.

Отец посмотрел на меня и поднял бровь.

– Что еще?

– Он был... Тайлер был в сегодняшнем списке?
– спросила я, сердце замерло на мгновение.

Он постучал золотым пером по стеклянному столу, проверяя меня, пытаясь увидеть меня насквозь.

– Он мертв. Почему ему не быть в моем списке?

– Я вмешалась, - прошептала я.
– Я не хотела. Я просто делала мою работу, но я задержала его там. Его бы там не было, если бы...

Я не закончила. Я даже не знала, почему чувствовала потребность объяснить. Отец знал все это. Он владел мной. Он знал все, что я делала.

– Нет, - наконец ответил он.
– Он был добавлен. Неожиданная смерть. Ты это хотела услышать?

Он был спокойнее, чем я ожидала, но опасное электричество сказало мне, чтобы я не высовывалась. Я знала, что отец никогда не навредит мне, но также я знала, что он мог подходить к делу творчески, подтверждая свою точку зрения. Вина, как червь грызла меня.

Я закусила нижнюю губу и покачала головой.

– Прости, - сказала я.
– Но... он в спокойствии, верно? Он никогда больше не познает боли. Он с человеком, которого любит.

– Разве?
– Отец казался удивленным, как если бы он ожидал, что душа Тайлера выбрала другой путь к вечности. Он не знал, Тайлера. Он видел только уродливые части. Вот каким был отец. Он был человеком, которого окружали смерти и разрушения. Он не умел видеть хорошее. Вот почему я была послана ему. Он постучал по планшету, и тьма поселилась на его лице, когда он прочел там текст.

– Отец?

Он поднял руку, чтобы успокоить меня, и встал со стула. Он с силой ударил рукой по звездной стеклянной стене. Изображения мертвых, умирающих и проклятых появились, и он отогнал часть из них. Он помнил, что я была в комнате? Я попятилась к двери, подальше от ужасного показа, раскрывающегося передо мной. Было так много смертей. Так много тьмы. Это были всего лишь картинки, но даже через все это пространство я могла чувствовать их боль. Она добралась до меня, соблазняя меня, пытаясь затянуть меня в нее.

Он остановился на одном изображении, которое затопило всю стену. Толчок синего тока разошелся по стенам, и напряженность легла на его широкие плечи. Я медленно стала обходить его, пытаясь рассмотреть то, от чего он так расстроился.

– Гвендолин, покинь комнату, - рыкнул он.

Я бы ушла. Я должна была уйти. Но я не могла оторваться от изображения, которое предстало у меня перед глазами. Это был сломанный, рыдающий мальчик. Орда существ тащила его через тернистый путь, разрывая его на части. Он кричал, а они гоготали на его боль, безудержно ликуя. Мой живот скрутило от незнакомого чувства, настолько сильного, что я упала на колени. Сдавленный звук вырвался из моего горла, это не было похоже на меня.

О Боже... я чувствовала это. Его боль. Его мучения. Через какой бы ад он не проходил, это заражало меня как яд. Почему я чувствую это? Такая боль, через такое расстояние, могла ощущаться только тогда, когда ты связывал себя с этой душой. Хранители испытывали подобное, но никто из нас. Я вцепилась в стол и всмотрелась в нечеткое изображение мальчика на стене.

– Гвен!
– Отец быстро обошел стол и коснулся моего плеча. Я вздрогнула от его прикосновения, и он с силой махнул, чтобы очистить экран. Он убрал изображение не достаточно быстро. Немедленно боль ушла с изображением, и страх отца занял свое место, тяжелый и настойчивый. Я заморгала и отодвинулась от его руки. Подальше от правды.