– Саян!

А потом повторил ещё раз:

– Саян!

Вожак выразительно ткнул пальцем в его сторону и что-то прогоготал. Дрир никак не отреагировал на словесные изъявления дикаря и не стал отвечать на вполне очевидный вопрос.

Молчание ничуть не смутило дикаря. Протянув руку за край ямы, вожак вытащил тот самый кувшин с водой. Выразительно сделав большой глоток, дикарь слегка наклонил полный кувшин.

Вода! Дрир приподнялся на облезлой шкуре. Ослепительная струйка чистейшей воды полилась сквозь решётку. Падая на пол, большие прозрачные капли оставляют после себя тёмные пятна.

Господи, как же хочется пить. Но, едва Дрир сорвался с места и протянул руку под звенящую струю, как вожак тут же убрал кувшин. Последняя капля соскользнула с толстого бревна и упала на сухую ладонь.

Вожак вновь ткнул себя пальцем в грудь и громко произнёс:

– Саян! Саян!

Дрир, не дожидаясь вопроса, прокричал:

– Дрир! Меня зовут Дрир! Чёртова морда. Дай мне воды!

– Дрир, - смешно коверкая звуки, повторил вожак.

– Да! Дрир! Дрир! Дрир!

Получив ответ, вожак, наконец-то, дал воды.

Дрир, едва поймав брошенный кувшин, припал к горлышку. Обворожительная влага растеклась по сухому языку и смазала горло. Господи! Как вкусно! Но мало. В несколько больших глотков Дрир выпил остатки воды.

– Ещё! – Дрир протянул пустой кувшин дикарю.

Вожак удовлетворительно кивнул и подхватил пустой кувшин. Когда он привстал со скамеечки, Дрир от удивления протёр глаза, на его коленях показалась широкая дощечка, а на ней… прямоугольный лист берёзовой коры с короткой записью у верхнего края.

Быть того не может! Дрир бухнулся на пятую точку. Не примитивные рисунки животных, рыб или растений, а самые настоящие буквы: округлые и прямые, с завитушками и чёрточками. Великий Создатель, вожак людей владеет искусством письма. Дрир тряхнул головой и закрыл рот. В его родной деревне никто не умеет писать и читать. Только отец благородного Девиго умеет.

– Превеликий Создатель, - очумело произнёс Дрир.

Если приглядеться, то… И как только раньше не заметил? Лицо вожака дикарей гладкое, тщательно выбритое. Ровный загар покрывает не только лоб, но и щёки с подбородком. Да, руки как у крестьянина, но на удивление чистые. Ногти не обгрызены, а аккуратно подстрижены. Куртка из волчьей шкуры сшита тонкими почти невидимыми стежками. В руке вожак держит самую настоящую палочку для письма с изящным золотым наконечником. Маленькая квадратная чернильница стоит рядом на толстом бревне.

– Благородный, - прошептал Дрир.

Себя и только себя менги считают цивилизованным народом. На людей смотрят как на диких животных, которые умеют говорить и носить шкуры других диких животных. Невероятное открытие, а особенно лист берёзовой коры, палочка для письма и чернильница, разом перевернуло миропонимание. Оказывается, среди них то же есть благородные. Этот Саян самый настоящий благородный. И как только сразу не догадался?

Дрир протёр глаза. Теперь понятно, почему остальные дикари подчиняются ему без малейшего писка. Теперь понятно, зачем он пришёл сегодня и спросил, как его зовут. Он хочет выучить иссари и только настоящему благородному под силу такая задача. Не пытаясь более бунтовать или иным образом досаждать благородному, Дрир старательно отвечает на вопросы.

Благородный, то показывая ножи, камни, ложки, миски и прочие предметы, то делая схематичные рисунки угольком на широкой дощечке, до самого позднего вечера всё спрашивал и спрашивал, как звучат на иссари те или иные слова. И вот, когда сквозь дырку в потолке в шалаш заглянули звёзды, витус Саян наконец произнёс:

– Дрир спать ночь. Саян ходить день.

Дрир, вымотанный сверх всяких сил, вежливо ответил:

– До завтра, витус.

Витус Саян, поражая быстротой в познании благородного иссари, каждый день гоняет до полного изнеможения. Спустя всего неделю благородный научился более-менее внятно разговаривать. А через месяц настолько продвинулся, что научился обходиться без каких-либо предметов, рисунков или поясняющих жестов руками.

Едва преодолев языковой барьер, витус буквально утопил в море вопросов. Его интересует буквально всё, начиная с личной жизни до подробностей выращивания картошки, ячменя и ловли рыбы. Терпеливо записывая ответы, благородный по десять раз спрашивает об одном и том же, задавая каждый раз всё новые и новые уточняющие вопросы.

От столь интенсивных расспросов устаёшь неимоверно, но грех жаловаться. Жизнь в тюремной яме скучна и однообразна. День без беседы с витусом Саяном тянется невыносимо долго. Честно говоря, столь пристальное внимание со стороны благородного весьма и весьма льстит.

Другой приятной неожиданностью стала более хорошая кормёжка. На завтрак и ужин тюремщики всё чаще и чаще приносят густой наваристый суп из свежего мяса с листьями крапивы и щавеля, компот из лесных ягод, а как-то раз витус Саян лично принёс горшочек дикого мёда.

По долгу и самым тщательным образом расспрашивая о жизни, витус Саян категорически отказывается говорить что-либо о себе. За несколько месяцев плена Дрир узнал о людях чуть больше, чем знал перед отправлением в поход с витусом Девиго.