Садовников мысленно чертыхнулся. Вот облом! Он так старался, чтоб их с Гаечкой пути не пересеклись, что потерял направление и вышел из ботанического сада там же, где и зашел. Блин! Садовникова обуяла досада. Столько всего натерпеться, лишиться большей части запасов воды, и… И что теперь делать? Снова переться через аномалию? Или это сама Зона намекает, чтоб он уносил ноги, пока цел? Ну относительно цел?

Бандитов мучили те же вопросы.

– Нам нужно идти дальше. – Румын вяло махнул рукой с зажатой в кулаке сигаретой. – Штырь сказал пробираться через Новую Зону.

– Давай, хабалка! – Кабан толкнул Гаечку. – Ты тут, как бы, козырная. Веди нас! Но если снова облажаешься!.. – Он потряс автоматом.

Гаечка что-то пробурчала и уселась на землю.

– Чего? – не понял Кабан.

– Говорю, отдохнуть надо! – раздраженно ответила девушка-сталкер.

– А ты че такая дерзкая? – Кабан вытащил из кармана брюк хрустящий пакет. – Бензин, на котором ты работаешь, – вот он! И пока ты не заслужила ни децла!

В голосе Гаечки неожиданно прозвучала мольба:

– Но мне очень надо, Кабася…

Кабан пошелестел пакетом с «экзо» у Гаечки перед носом, дразня, а когда она протянула руку, резко отшагнул. Довольно захрюкал, тряся всеми своими подбородками.

– Не заработала, – повторил он, пряча наркотик.

– Мне так нехорошо, – проговорила Гаечка, скорбно качая головой. – Ну дай, Кабася! – Она поднялась на ноги, потянулась к Кабану. – Да-а-ай!

Бандиты переглянулись. Румын прочистил горло и предложил:

– Айда отдыхать, в натуре темнеет, – после небольшой паузы и, видимо, набравшись решимости, он продолжил: – А свою дозу Гаечка может заработать другим способом…

Гаечка подняла подбородок.

– Да ты че, Румын? – На сей раз в ее голосе зазвучала смесь презрения и угрозы. – За такие дела Штырь тебе дыру в башке сделает!

– Ну… – Румын замялся, почесал затылок. – Штырю об этом стучать необязательно… Потому что Штырь далеко, а «травушка» у нас здесь и сейчас.

– Да! – хрюкнул Кабан и снова зашуршал пакетиком с «экзо». – Сечешь тему?

Садовников взял под контроль обильно брызжущие адреналином надпочечники. Он снова чувствовал себя словно в ту безумную ночь, когда шел разбираться со Штырем без шансов на успех. Только в этот раз он был абсолютно трезвым. Что делало впечатления еще более острыми.

Он распрямил спину, отодвинул тростью с дороги ветви, зашагал к занятой разборками троице.

– Только не надо палить, молодые люди, – мы это уже проходили! – попытался опередить события Садовников. – Да-да-да, это снова я – старый добрый Костыль!

Гаечка заломила руки:

– Ну какого хрена… Почему ты всегда нарываешься на неприятности!

Кабан и Румын вскинули автоматы.

– Спокуха! – Садовников выставил ладонь вперед, будто мог остановить ею пули, подобно Нео. – Этот сад, – он указал тростью на заросли, – хитропоиметая аномалия. Я тоже шел на другую сторону, а оказался здесь.

– Заливаешь! – рыкнул Кабан. – Все знают, что ты – псих! Ты шел за нами!

– Да я, наоборот, старался держаться от вас подальше! – вскричал, все сильнее распаляясь, Садовников. – Но все равно оказался снова с этой стороны. Аномалия, блин! – Он еще раз взмахнул тростью.

– Уходи, пока цел! – Румын напоказ передернул затвор автомата: этому чернявому малому не терпелось поразвлечься с Гаечкой.

Садовников снова выставил перед собой ладонь и прищурился:

– Такое предложение, молодые люди. – Он посмотрел на бывшую стажерку, но лица ее не увидел: все было залито светом угасающего солнца. – Один сталкер – хорошо, а два – еще лучше. У вас возникли вопросы к Гаечке, у меня – к самому себе. Пройдем через сад вместе – не петляя, не прячась друг от друга. – а потом разойдемся в разные стороны.

Как ни странно, первая возразила Гаечка, ради которой он битый час распинался перед двумя отморозками.

– Да ну тебя, Костыль, – небрежно бросила она. – Зануда хромой!

Бандиты довольно оскалились. Румын побарабанил пальцами по прикладу.

– Сказано было тебе – проваливай! Шагай-шагай!

Сталкер вздохнул, оперся двумя руками на трость. Пожалуй, действительно – все напрасно. Не помогают ни уговоры, ни хитрость, ни даже нахрап. И ладно – пожалуй, хватит метать перед свиньями бисер. Достало.

И все-таки именно Садовников первый заметил надвигающуюся опасность.

«Веселый призрак», зарождение которого он наблюдал над дорогой днем, превратился в зрелую аномалию, обладающую норовом и коварством. Пакостливая бестия, состоящая из туго переплетенных турбулентных потоков и злой воли Зоны, надвигалась со стороны солнца, практически невидимая на фоне кровавого заката. «Призрак» перемещался, низко прижавшись к земле, его выдавал лишь нарастающий гул.

– Шухер! Сзади! – выкрикнул Садовников.