— Ничего мы сейчас не придумаем, — сказал я, кивая в сторону восходящего солнца. — За правдой надо туда идти…

Оба мы понимали куда. Так же нам стало понятно, что завтра, если все останется, как и сегодня, прольется большая кровь. Туземцы ведь не просто так пришли. Они полезут за реку и тогда ракетчики покажут себя во всей красе. В их внезапное раскаяние отчего-то не верилось… Прольется кровь….

Как все это выглядит в натуре, мы узнали уже через пару часов.

Я проснулся не сам — туземцы, наверное, в своей жизни еще не доросли до того, чтоб оценить прелесть утреннего сна. Грубые люди — едва встав, они начали орать, греметь и нам пришлось подняться вместе с ними. Туземцы строились в ряды на нашем берегу, готовясь к чему-то серьёзному.

Через четверть часа часть из них ушла в сторону, а оставшиеся выстроились на берегу.

Их командиры стояли, задравши головы, словно надеялись, что к ним свалится следующая партия пришельцев.

Посматривая туда же, мы занялись своими делами. Точнее я занялся завтраком, а Чен, вместе с местными начальниками продолжал считать ворон.

— Драконы…

Мне показалось, что я ослышался.

Мой коллега стоял, задрав голову и заслонившись от восходящего солнца ладонью. Это слово из сказки настолько меня поразило, что я не стал задумываться шутка это или нет, а бросив банки в траву, посмотрел туда же. Самое удивительное, что Чен не ошибся.

— Волшебство, — в полголоса сказал китаец. Я не возразил, а в душе даже согласился. Звери, огромные как безвременно погибший модуль, парили в воздухе гигантскими бабочками. Да. Парили! Они смотрелись изящно, словно старинные статуэтки, безделушки тех времен, когда мастера не боялись добавлять в бронзу частичку своей души.

Поднимаясь по широкой спирали, персонажи древних сказок проносились над лагерем, набирая высоту.

— Только бы они не полезли за реку… Только бы не полезли… — забормотал Чен.

Я на всякий случай (вдруг поможет?) сжал в кулаках большие пальцы… Только напрасно. Забравшись метров на пятьсот вверх, первый дракон соскользнул вниз и словно по пологой горке направился к башне. Чен прикусил губу.

Ничего мы тут поделать не могли. Второй дракон десятком секунд позже последовал за первым. Словно две точки на невидимом графике они следовали друг за другом, в точности повторяя траекторию полета.

— Чёрт, — тихо сказал Чен. — Чёрт! Черт!

Лучше б он маму позвал. Может быть, толку от этого было бы больше?

Первому удалось за реку метров за двадцать, а там он словно в стену уткнулся. Звука стрельбы или шума двигателя я не услышал, но зверь задергался, так, что никаких сомнений в том, что по нему хлещут струи пуль. Прозрачно-розовые крылья надулись как паруса и через мгновение лопнули, разорванные шквалом смертельно опасной керамики. И ничем, понимаете? Ничем мы не могли помочь ни зверю ни всаднику на его загривке…

— Один лупит? — взяв себя в руки, спросил Чен. Я пожал плечами. Смерть в этот раз не ревела двигателем. Угадать сколько пулеметов обрабатывают зверя, я не мог.

Содрогаясь от ударов, дракон несколько секунд словно бы оставался на месте, но как-то в один момент сломался, перестав быть живым. Оттуда донесся едва слышный отчаянный человеческий крик, и всадник свалился на землю. Точнее в реку.

Там, внизу не осталось, наверное, ни одного туземца, который не проводил бы взглядом товарища. Поэтому никто и не увидел, то что увидел я. Второй дракон залетел глубже метров на сто, и это не прошло даром. На его пути появилось облако — пушисто-белый шар, похожий на головку одуванчика. Дракон влетел в него и в тоже самое мгновение облако стало жёлтым. С неба на землю упал грохот и в лес рухнули обугленные останки второй попытки туземцев познать Истину.

Что там осталось от дракона, а что от всадника я не разобрал. Да и никто не разобрал бы.

Я остолбенел.

На туземцев это тоже произвело впечатление. Никто на берегу не издал ни звука. Местные молча стояли и смотрели, как над лесом поднимается чадный дымок горящей плоти. Чен молчал вместе с туземцами. Кулаки сжимались и разжимались…

Это мне не понравилось. Жаль, конечно, местных, только нельзя сейчас отождествлять нам себя с туземцами.

— Та-а-а-а-к. И что нам теперь делать?

— Убивать гадов, — отозвался китаец. — Медленно и мучительно….

К чести туземцев, то, что произошло, никак не повлияло на их желание переправиться через реку. Они не признали поражения. В бинокль я увидел, как командиры, собравшись в кучу, обсуждают положение — туземцы махали руками и оружием. Страха там не чувствовалось, только злоба, подстать той, что испытывал Чен. Только у китайца она была абстрактной, а у туземцев — конкретной.

Неслышно что-то проорали командиры и из гущи отрядов выскочили десятка три смельчаков. Не добежав до берега, они встали редкой цепочкой.