Смерть разбойника, возможно, и не решала всех проблем, зато не создавало новых.

— Собрать всех. Пусть каждый увидит, как воля Императора ломает волю колдунов.

— Всех? У нас шестеро в засаде.

Эркмасс колебался не долго.

— Этих не трогать. Но всех остальных сюда.

Участь разбойника решилась.

— Повесить! — подсказал кто-то простое решение.

— На том дереве, возле которого демоны повергли нашего товарища!

— Верно!

Монах выступил вперед.

— А тело после того, не снимая с веревки, оплясать «Обидной пляской» и вместе с деревом бросить в Эйбер!

Эркмасс посмотрел на брата по вере и, не скрывая усмешки, добавил:

— После того, что с ним сделаю я, думаю, ему будет все равно, что с ним сделаешь ты…

… Капли крови привели нас на берег реки и там пропали, расползлись на мокром песке. Зато вместо них появились следы — неаккуратные вмятины оставленные ногами бегущего человека. Увидев их, я перестал беспокоиться о судьбе нашего спасителя. Он не просто бежал — он скорее невысоко летел. Если уж у него хватило сил бежать с такой скоростью, то у него наверняка хватило и сил переправиться на другой берег — брод рядом, да и течение не особо сильное.

— Дёшево отделались. Одним покойником.

— С точки зрения того покойника не так уж и дешево… — Проворчал Чен. Он выглядел слегка разочарованным.

— Между прочим, наши задачи резко меняются.

— Каким образом?

— Теперь нам придется охранять туземцев от киберов. Киберы-то к ним не полезут, а вот туземцы к ним — наверняка.

Эта точка зрения действительно меняла картину.

— Задача….

Разгребая коленями воду, я сквозь Ченову спину искал на том берегу признаки недавнего веселья и не находил их. Серые шатры стояли, словно нахохлившиеся птицы, дымили костры, но этим вся жизнь и исчерпывалась. Туман уже разнесло ветром. С двухсот метров мы видели как пустынно туземное стойбище. Пусто. Даже вчерашние бездельники-плясуны куда-то подевались.

— Ты смотри, пастораль какая…. Всегда бы так. Спят они что ли?

— Левее глянь. Вон где все.

На самом краю поляны, там где начинались первые деревья, я увидел два десятка туземцев и меж ними смутно знакомую спину. Видимо это и был тот самый бегун-летун, товарищ героя, принявшего на свою героическую грудь гнев безмозглой боевой машины. Он стоял между двумя оружными со связанными за спиной руками.

— Это он, наш спаситель.

— Он?

Я по привычке показал, куда нужно смотреть, но моей прозрачной руки шеф, разумеется, не увидел. Пришлось взять шефскую голову и повернуть куда нужно.

— Вон стоит, под деревом. В синей куртке. Это тот, кого я видел. Тот, кто сбежал.

Что-то у них там затевалось….

Мы прибавили и через десяток шагов туземцев загородили кусты, что росли вдоль берега. Торопясь, поднялись немного вверх по холму, и нашли прореху, сквозь которую смогли рассмотреть, что там происходит.

Лагерь и впрямь оказался практически пустым. Все туземцы собрались под деревом. Чен опустил щиток на лицо. Я последовал его примеру и дал увеличение.

Увидел я даже больше, чем ожидал — через низкий сук свешивалась веревка с петлей на конце, сквозь которую виднелись цветущие кусты. То, что мы увидели отвечало сразу на все вопросы. Все стало понятным.

— По-моему это добром не кончится…

Я сделал шаг к лагерю.

— Куда ты?

В голосе Чена я не почувствовал приказа остановиться. Вопрос прозвучал как совет не делать глупостей. А я, между прочим, делать их и не собирался.

— Спасу героя. Мы ему должны…

Он снова опустил щиток и секунд десять смотрел на лагерь.

— Морды сплошь уголовные, — наконец проронил Чен, отодвинув щиток. — Ни одного идеалиста.

Нашего невольного спасителя уже стронули с места и потащили к месту последнего успокоения, чтоб с помощью нехитрой процедуры отправить в места Счастливой Охоты, или какой-то местный эквивалент этого места. Следовало поторопиться.

— Долг платежом красен. Что ни говори, а он нас спас… Ну и займу их, конечно, чем-нибудь полезным, чтоб они опять в реку не полезли.

Чен не ответил и не остановил меня, когда я двинулся к лагерю. Шагов через десять до меня долетел голос:

— Сам справишься?

Хоть он меня и не видел, но я машинально махнул рукой.

— Легко.

— Как?

План у меня уже имелся. Точнее контуры плана.

Небо над головой блистало голубизной, но вдалеке, на юго-востоке маячило несколько многообещающих облаков.

— Терпение, мой друг, терпение. Сейчас все сам увидишь.

— Если силовым образом… — забеспокоился шеф, но я не дал ему договорить.

— Интеллектом. Исключительно интеллектом.

Он бы еще что-нибудь спросил бы, но я остановил его.

— Все, шеф. Тишина в эфире. Я на тропе войны.

Опираясь на подобранное дорогой копье, до лагеря я дошагал быстро и без приключений и, что самое главное — вовремя. Остановившись шагах в пятидесяти от дерева с петлей, я посмотрел сперва на небо, а потом по сторонам.