— Владелец ангара не отвечает на вызов — могильным голосом произнес мой ИскИн.

— Отлично — широко улыбнулся я — Лео! А ну-ка без всяких объяснений потребуй вернуть у владельца две трети суммы, что мы заплатили! Стой! Напиши в качестве объяснений — недовольны обслуживанием и предательством наших интересов. Прямо сейчас напиши! И категорически потребуй немедленного возврата средств, либо же Тимофей Градский сейчас наведается к ним офис. Пиши и отправляй, пока на самом деле сеть не отрубили!

— Сделано! Жду ответа!

Я успел разгрузить только две АКДУ, как неверующим голосом Лео оповестил:

— На наш счет только что поступило две трети от уплаченной суммы.

— Вижу — кивнул я, бросив взгляд на засветившийся экран браскома — Плохо дело. Он настолько перепуган, что и спорить не хочет. Лео, трать полученные деньги немедленно! Расходники и запчасти к сварочному роботу. Все деньги бросай на это.

— Правильно мыслишь, Тим! — гулко донеслось до меня из нижнего уровня судового корпуса. Вафамыч возился в носовом отсеке, закрепляя ящики при помощи карабинов и троса.

Хмыкнув, я продолжил разгрузку. Предстояло еще много работы.

Как понять, что тебя собираются убить?

Обычно — никак. Либо ты понимаешь это слишком поздно, уже увидев и почувствовав впивающееся в твое тело лезвие ножа.

Я решил не дожидаться этого момента. И едва только нам отрубили выход в станционную сеть — видимо, чтобы мы не смогли заорать на всю Невезуху «Убивают! Помогите!» — я тут же отдал ИскИну прямой приказ о двадцатиминутной готовности к выходу корабля из ангара. Вся прелесть подобной команды — ее так просто не отменишь.

Во-вторых — я набрал на браскоме номер полиции и потребовал у ИскИна соединить меня немедленно с сержантом Джереми Иверсоном, ибо я собираюсь сообщить ему некие крайне важные сведения касающиеся безопасности станции. Меня соединили мгновенно — потому что безопасность станции превыше всего. И сержант НЕ МОГ не ответить мне.

— Слушаю — напряженный и усталый голос одновременно.

— Попытаетесь помешать мне спокойно отбыть прочь — врублю корабельные двигатели на полную мощность и устрою веселые гонки по ангару с проламыванием стен — сообщил я четко и ясно.

— Ты их только купил. Установить еще не мог.

— Я их не закрепил. Но подключил. Угроблюсь сам и угроблю часть родного дома. Сержант, не вздумай шутить. Иначе я за тобой и с того света вернусь, продажная ты сука! Они детей убивали! А ты их прикрывал падаль! Ты меня слышал, ублюдок. Будете мешать — устрою прямую угрозу станции. Удачи и чтоб ты сдох!

— Не понимаю о чем вы, господин Градский.

Я не стал ничего больше говорить. Отключил связь, схватил за один из оставшихся ящиков и заорал что есть мочи:

— Лео! Где долбанный Индеец Суон?

— Подходит к позиции! Он пьян до невменяемого состояния, Тим!

— И только поэтому он возможно, еще не умчался от нас как от прокаженных — хохотнул я — Отлично. Объявляй оставшееся время каждую минуту. Вафамыч, что там у тебя?

— Хреново! Торопись!

— Тороплюсь!

— Восемнадцать минут до начала процедуры! — прогудел Лео.

Когда я перетаскал почти все ящики, коробки и модули в центральный нижний отсек, Лео объявил одиннадцать минут до старта.

Когда я делал последний круг почета по ангару, подбирая все что забылось, Лео панически заорал о пяти минутах до старта. Тогда я метнулся в контрольную рубку и выломал нахрен экран терминала — сувенир на память. Нам пригодится.

Когда электронная личность провыла «четыре минуты до нашей гибели», я и Вафамыч были внутри металлического гроба и плотно задраили за собой единственный наш работающий люк — со шлюзом, как положено, бюджетный хлипкий вариант от пассажирского внутрисистемного челнока модели «Спэйсвояж». То еще дерьмо. Но жутко дешевое и быстро устанавливаемое. Меня на текущий момент устраивало полностью.

На третьей минуте я оказался в рубке и велел Лео заткнуться, ибо тот заплакал о не проведенных тестах на герметичность. Будто я без него не знаю.

Вторая минута прошла спокойно — я пялился в обзорный экран. Установили мы только две камеры. Одна смотрела назад. Другая — вперед. Наши глаза… картинка выводилась на два разнокалиберных экрана. Ну и Лео соотственно получил изображение «из первых рук». И больше ничего! Это реально долбанный гроб с почти полностью нерабочим содержимым! Мы камикадзе!