— Может быть, мы иногда даже встречались там еще до нашего знакомства, — сказала Джульет.

Бролен не ответил, сосредоточившись на разливании кипятка в две кружки с символикой «Трэйл Блэйзерс». [16]

— Как твоя щека? — задала вопрос Джульет, заметив, что кровоподтек изменил свой цвет с красного на сине-зеленый.

— Еще немного болит, но ничего страшного. Да и боль в плече почти не чувствуется. Садись и рассказывай.

Они уселись за стол Бролена, и Джульет открыла картонную папку, которую держала в руках.

— Я нашла, из какой книги взяты цитаты, приведенные в письме, — сказала она вместо предисловия.

Бролену показалось, будто его снова оглушили. Просьба о помощи, отправленная им в Библиотеку конгресса, наверняка попала в долгий ящик, и он не ждал ответа раньше, чем через несколько дней. Предвидя это, он уже собирался было провести уик-энд в муниципальной библиотеке, но никак не ожидал получить нужную информацию от Джульет.

— Ты уверена? — поинтересовался он, заранее зная ответ.

Он был знаком с Джульет не так давно, но уже знал: она не из тех женщин, которые останавливаются на полпути.

— Ошибка исключена. Смотри сам.

Девушка положила на стол копию письма Ворона и открытую книгу, названия которой Бролен не разглядел. Один фрагмент в ней был обведен:

Эти слова точь-в-точь повторялись в письме.

— Это отрывок из «Божественной комедии» Данте Алигьери. Если говорить точнее, из ее первой части, которая называется «Ад», — пояснила Джульет.

— «Ад»? — повторил Бролен, и на лице его отразилось беспокойство.

— Да, «Божественная комедия» — это поэтический шедевр, написанный в четырнадцатом веке и разделенный на три части: «Ад», «Чистилище» и…

— … «Рай», — закончил Бролен, кивнув. — Я знаю это произведение, хотя и никогда его не читал. У моего дедушки в гостиной висела репродукция картины Боттичелли, изображающая сцену из Чистилища, из-за нее меня всю юность преследовали кошмары.

— Я прочитала ее сегодня ночью, каждая часть разделена на тридцать три песни. И полагаю, что поняла, о чем пишет убийца.

— Ворон, — поправил ее Бролен. — Мы почти уверены, что убийца и автор письма — два разных человека; убийца — нечто среднее между психотиком и психопатом, а Ворона можно назвать «социопатом», — пояснил инспектор, нимало не заботясь о том, что приоткрывает «гражданскому лицу» конфиденциальные сведения, касающиеся запутанного дела.

Джульет оценила этот знак доверия и кивнула.

— Тогда все еще более логично, — произнесла она, обращаясь как бы к себе самой. — Ворон знает о намерениях убийцы, они должны быть близки. Учитывая интеллект Ворона, можно предположить, что в их дуэте он выступает мозгом, а тот второй лишь выполняет всю грязную работу.

— Это действительно может быть, — признался Бролен, которого проницательность Джульет удивила и даже по-своему обрадовала.

— Первая часть письма — его собственное сочинение, — продолжила Джульет. — Мне так кажется, потому что это не цитата из «Божественной комедии».

И она прочла четыре рифмованные строки:

Зазвонил телефон, и Бролен быстрым жестом включил автоответчик.

— Он предстает нам в образе проводника, — сказала Джульет. — Думаю, он не станет блефовать, ему нужно, чтобы мы могли идти за ним следом, он хочет, чтобы мы знали, что именно он для нас приготовил. Он даже уточняет «не сбившись с вожделенного пути» — то есть с пути, ведущего к пониманию, как я полагаю. Он хочет, чтобы мы оценили его, он замыслил великие деяния и стремится сделать нас свидетелями своих поступков.

Бролен кивнул: Джульет все больше его удивляла. Девушка продолжила:

— «Божественная комедия» рассказывает нам о том, как Данте в сопровождении поэта Вергилия пересек Ад, поднялся на гору Чистилища, чтобы встретить там Беатриче, свою возлюбленную, которая повела его в Рай. Герой долго блуждает по загробному миру, чтобы в конце концов очутиться в бесконечном блаженстве. Значит, если я правильно помню все детали, жертва была убита в прошлую среду вечером, в лесу, и возможно, именно на закате дня. Это в точности соответствует стихам из «Божественной комедии», которые он выбрал: «Я очутился в сумрачном лесу, // Чей давний ужас в памяти несу! // День уходил, и неба воздух темный // Земные твари уводил ко сну». Это стихи из первой и второй песен «Ада». А следующие взяты из третьей песни, они начертаны на вратах преисподней. Полагаю, он хочет нам сказать, что собирается проникнуть в ад и отвести нас туда. «Ад» у Данте включает девять кругов, каждый из них — это очередная ступень к Проклятию и к Диту, ангелу Зла. Иначе говоря, к сатане.