Туран скосил глаза. На левом краю дивана сидит Хик Олеж из 706 группы. Счастливчик. Для него ожидание вот, вот закончится. От тонкой, как у девушки, фигуры Хика исходит тяжёлое внутреннее напряжение. Сильные эмоции капля за каплей просачиваются сквозь щели в пси-барьере. Такое впечатление, будто у него внутри натянутая до предела пружина. Ещё чуть-чуть, неловкий поворот головы или неосторожное слово, и Хик дико заорёт, завопит и ринется в кабинет ректора.

Туран отвёл глаза. Чего уж там, сам не намного лучше. Того и гляди в груди лопнет точно такая же пружина. Как бы самому не соскочить с дивана, не раскрыть пинком дверь в кабинет ректора и не рявкнуть во всё горло: «Какого чёрта!!!» Создатель ведает, сколько ещё придётся сидеть на мягком диване и с кислой миной на лице давить рвущееся наружу беспокойство.

На право от входа в кабинет за массивным столом восседает угора Нолла, секретарша ректора. Длинные волосы стянуты на затылке в большой пучок, на глазах очки в толстой оправе, длинные ногти сверкают красным лаком. Эмоциональный фон далеко немолодой секретарши светится деловой сосредоточенностью и напускным спокойствием.

Угора Нолла так долго работает среди мастеров, до такой степени научилась контролировать собственные эмоции, что временами кажется, будто покой ректора стережёт большая бездушная кукла в женском платье. Хотя… Туран подавил невольную улыбку, больше всего она похожа на сторожевого пса перед хозяйским амбаром. Можно сколько угодно стоять на безопасном расстоянии, орать и корчить рожи – даже не вякнет. Но! Стоит приблизиться, дотронуться до тяжёлого замка хотя бы пальчиком… Тут же сорвётся с места и оттяпает всю руку.

Дверь в кабинет с тихим шелестом открылась. Наконец-то! Туран чуть подался корпусом вперёд.

– Следующий! – долетел изнутри возглас ректора.

Из кабинета стремительно вышел Пок Вист из 708 группы. Хик Олеж тут же соскочил с дивана и торопливо зашёл в кабинет. Дверь мягко закрылась за его спиной.

Пок Вист крайне недоволен. Эмоции снесли пси-барьер к чёртовой матери и расплескались по приёмной бурным поток. Лицо у Пока такое, будто ему вместо сладкого пирожка подсунули намазанную горчицей четвертушку чёрного хлеба. Не иначе обломали малыша, по-крупному обломали. Но! Туран с тоской глянул на большой конверт в руке Пока. Поскорей бы получить точно такой же.

Туран родился в сельской глуши, в небольшой деревеньке с очень выразительным названием Дальнее. И действительно – дальше некуда. До Шоргана, ближайшего захудалого городка с населением около тысячи человек, сотня километров по разбитой дождями и колёсами дороге. Ни синематографа, ни газет, ни фабрик, ни заводов в Дальнем отродясь не было. Каменный храм Великому Создателю на пригорке – единственная на всю округу достопримечательность. И тот построили лет 300 – 400 назад.

До 15 лет Туран понятия не имел, насколько велик и огромен внешний мир; какие нешуточные страсти кипят на улицах больших городов; как далеко шагнула современная наука и техника. Ему не нужно было учить физику, химию, зубрить юриспруденцию, математику, чистить ваксой ботинки и гладить рубашки.

Привычный мир рухнул, когда в 15 лет у него проявились способности эмпата. В один прекрасный день Туран вдруг заметил, что может читать эмоции людей, как раскрытую книгу. Более того: начал чувствовать их, даже если вокруг непроглядная тьма или стена из толстых брёвен. Деревенский священник настоятельно посоветовал родителям отвезти Турана в Шорган и показать властям. Закон Тиллуры строг: под страхом вечной каторги запрещено укрывать подростков со сверхспособностями. Так Туран попал в Раконский университет.

Первые три года Туран провёл как во сне. И днём и ночью мечтал лишь о том, как, наконец, закончит учёбу и вернётся домой. Как скинет идиотские ботинки, сюртук, облачится в привычную рубашку, натянет холщовые штаны и прямо босиком пробежится по зелёному лугу. Но…

На четвёртом курсе он вдруг понял, что никогда не вернётся в родную деревню. Учёба, хорошие манеры, ботинки, галстуки и бальные танцы вышибли из него крестьянскую наивность, простоту и открытость. И кто он теперь? К какому социальному классу его можно отнести? Вопросы далеко не праздные. Учеба закончилась, а ответы на них так и не нашлись.

Неделю назад под звуки духового оркестра торжественно отгремел выпуск 9255 года. Преподаватели вручили молодым мастерам дипломы. Но паспорта и направления на службу ректор выдаёт каждому выпускнику лично у себя в кабинете без лишней помпы. Так что, если разобраться, только здесь и сейчас он действительно закончит Раконский университет.

Без работы, конечно, не оставят. Но… Куда направят? Куда пихнут? А главное, кем? Ответы вот за этой дверью. Самое печальное: самому не понятно, к чему лежит душа, какое такое дело стоит того, чтобы посвятить ему жизнь. В Раконском университете ему дали высшее образование, самое лучшее, самое престижное в Тиллуре образование. Но… все эти семь лет учили всему понемножку и ничему конкретно. С одинаковым успехом он может работать как бухгалтером в зачуханном земстве, чиновником для мелкий поручений или городской главой заштатного городка с населением в два крестьянина и три с половиной коровы.

И ещё одно гадкое обстоятельство никак не даёт покоя: почему из двух сотен выпускников ректор вызвал его самым последним? Очень хочется верить, что это всего лишь случайное совпадение. Ведь кто-то должен быть последним. Но почему именно он? Не по списку, не по возрасту, не по успеваемости или родовитости, а всё равно самый последний.

– Следующий!

Туран встрепенулся. Дверь в кабинет вновь раскрыта. Странно? В отличие от хмурого и обиженного на весь свет Пока Виста, Хик Олеж удивлён. Словно ему только что доказали, будто Догет имеет форму чемодана. Сквозь прорехи в его пси-барьере прорывается растерянность. Ну да ладно! Туран сжал кулаки и рывком соскочил с дивана. Чему быть, того не миновать!